Книга Знакомьтесь! Ваша дочь, босс, страница 16 – Галина Колоскова

И вдруг что-то меняется. Его шаги становятся медленнее. Движения – плавными. Заунывное «пение» затихает, и он просто качает кроху, прижимая к груди. Тихо шепчет что-то совсем уж несусветное.

– Ладно, агент Агния. Ты победила. Капитулирую. Твои условия приняты. Бессонная ночь, моё полное поражение. Только, пожалуйста, перестань орать. У меня в девять утра телеконференция с японцами. Они очень обидчивые. Не поймут, если я усну перед экраном.

Он говорит это с такой искренней неподдельной усталостью, что во мне просыпается дурацкая жалость. Кондрат не злится. Нет. Он… умоляет. Ведёт переговоры с моей любимой малышкой. И это ужасно мило.

Агния, видимо, тоже чувствует смену тактики папы. Рёв сменяется прерывистыми всхлипами. Кондрат останавливается у большого окна, выходящего в сад. Лунный свет падает на отца с дочерью. Очерчивает серебристым контуром его широкие плечи и её маленькую головку.

– Вот видишь, – он говорит тихо, уже не ей, а скорее самому себе. – Луна. Большая и одинокая. Как я. И как ты, наверное. Нам некому пожаловаться, кроме друг друга.

Кондрат гладит её по спинке огромной ладонью. Движение, неумелое ещё несколько дней назад, сейчас кажется удивительно точным и нежным.

– Я не знаю, что делать, – признаётся он шёпотом лунному свету и спящему миру. – Ни в одной книге, ни на одном семинаре не рассказывают, как договариваться с собственным ребёнком. Это сложнее, чем поглощать конкурента.

Моё сердце не просто тает, оно превращаетсяв лужицу тёплого, глупого, сентиментального желе. Я вижу, как его тяжёлая голова, склоняется к её головке. Он нюхает курчавые волосики Агнии. И замирает, выговаривая с невероятной нежностью в голосе:

– Ну, ладно. Ладно. Потерпим. Вдвоём.

В этот момент я понимаю, что проиграла. Спалив в топке растроганной души гневную решимость, планы мести и выставления невыполнимых условий – всё. Наблюдать, как этот железный человек стоит в лунном свете с нашей дочерью на руках и признаётся в своём бессилии, – опаснее любого признания в любви. Кондрат говорит идущую от сердца правду. А против правды я бессильна.

Он поворачивается и замечает меня в дверном проёме. Блестящие в лунном свете глаза расширяются от удивления, а следом в них вспыхивает привычная раздражённая защита.

– Я справляюсь, – сипит он, пытаясь вернуть на лицо маску высокомерия. – Всё под контролем.

Я подхожу к ним. Не говорю ни слова. С сочувствием смотрю на его уставшее лицо. На заплаканную мордашку Агнии, наконец-то затихшей, убаюканной его теплом и качанием.

– Конечно, под контролем, – отвечаю так же тихо. – Я вижу. Вы вдвоём весь бизнес-план на ночь переиначили.

Кондрат хмурится, но я вижу, как уголок рельефного рта дёргается. Он нарочито ворчливо жалуется:

– Агния очень неуступчивый партнёр. Не идёт на компромиссы.

– С чего бы это? – поднимаю бровь. – В моём роду, говорят, упрямых нет, а в твоём? В зеркало посмотри.

Протягиваю руки, чтобы забрать дочь. Но он не отдаёт. Неосознанно прижимает её чуть крепче.

– Я, кажется, довёл дело до конца. Она спит. Моя очередь ночного дежурства.

В усталом голосе слышится такое неподдельное, детское упрямство и даже гордость, что я сдаюсь окончательно.

– Да, Кондрат, – говорю неожиданно мягко, – ты справился. Сумел успокоить её. Можешь идти спать. Герой.