Книга Знакомьтесь! Ваша дочь, босс, страница 28 – Галина Колоскова

Кондрат наклоняется. Я замираю в сладостном ожидании, чуть приоткрыв рот…

Он целует меня в лоб. Простой, быстрый, почти братский поцелуй. Но даже от него у меня перехватывает дыхание. Потом разворачивается и идёт на кухню, наверное, за своим священным эспрессо.

А я остаюсь сидеть на диване, прикасаясь пальцами к месту, что хранит тепло его губ. Ликую в душе. Только что произошло гораздо более важное, чем спасение какой-то там сделки. Он наконец-то разглядел меня. Настоящую. И, кажется, ему понравилось то, что он увидел. А это, чёрт возьми, гораздо страшнее и опаснее, чем, когда он просто хотел со мной переспать.

Василиса

Тишину нашего заточения разрывает пронзительный, слишком нарочито-элегантный звонок у ворот. Не привычный гудок курьера с продуктами и не робкий перезвон садовника. Это звук, который явно говорит: «Я здесь, откройте, мир замер в ожидании моего появления».

Я как раз пытаюсь уговорить Агнию надеть не розовые, а синие ползунки, потому что все розовые в процессе стирки после очередного «кабачкового инцидента». Кондрат в это время сражается с панелью управления «умным домом». Пытается ради дочери понизить температуру в доме на пол градуса, и бормочет непечатные фразы про сенсорные экраны.

Звонок повторяется, уже с лёгкой, нетерпеливой вибрацией.

Кондрат смотрит на монитор видеодомофона, и его лицо становится абсолютно каменным. Таким оно бывает, когда на собрании акционеров крупный инвестор говорит глупость, но сделать замечание нельзя.

– Кто это? – спрашиваю, поднимая наконец-то одетую Агнию на руки.

– Нежданный визитёр, – его голос глух. – Мать.

В воздухе повисает тишина, что бывает перед началом грозы. Я знаю о его матери то, что он случайно ронял за годы работы: про её безупречный вкус, про её уверенность, что сын должен жениться на «равной себе», про её коллекцию колкостей, замаскированную под светскую любезность. Ирина Олеговна Темнова. Женщина, которая не одобрит детских, испачканных пюре ползунков.

– Ну, что ж, – выдыхаю я, поглаживая спину Агнии. – Встречаем высокую гостью. Только предупреди, чтобы не пугалась вида детской слюны на дорогой отделке.

Кондрат отдаёт приказ охране и сам нажимает кнопку пульта, открывая ворота. И поворачивается ко мне. В ярких глазах не паника, а решительное спокойствие.

– Василиса… – начинает он.

– Не надо, – останавливаю ладонью. – Я знаю. «Держать удар», «не показывать слабину», «вести себя прилично». Я твоя бывшая секретарша, Кондрат. Идеальные манеры – моя вторая натура. Правда, немного заржавела от материнства.

Через пять минут в дверях появляется Ирина Олеговна. Она похожа на портрет кисти Брюллова, который случайно ожил и приехал в Подмосковье проверить порядки. Ни капли не растерявшись от запаха детства, она снимает пальто из кашемира цвета беж. Громкий возглас нарушает мёртвую тишину:

– В этом доме исчезла прислуга? – и с лёгкой брезгливостью пристраиваетпальто на вешалку в холле, как будто боится заразиться атмосферой простого человеческого счастья.

Кондрат не успевает спуститься вовремя.

– Сын, – говорит она, подставляя для поцелуя щеку, на которой не дрогнул ни один мускул. – Ты исчез. Мне пришлось звонить твоему заместителю, чтобы выяснить, что ты жив.

Прячу ухмылку. «Королева». До секретаря или личной помощницы снизойти не судьба.