Книга Знакомьтесь! Ваша дочь, босс, страница 31 – Галина Колоскова

Он смотрит на меня. В голубых глазах появляется выражение, от которого подкашиваются ноги. Взгляд, в котором есть уважение, благодарность и то, от чего становится тепло в груди и очень-очень страшно.

– Соинвесторы, – с хрипотцой тянет он, остановив взгляд на моих губах. – Мне нравится это слово. Оно гораздо лучше, чем «пленники», верно?

– О, да, – улыбаюсь я. – И дивиденды, уверена, будут выше.

Мы стоим в тишине, среди следов от пюре и игрушек, и слушаем, как дышит наше самое большое и рискованное совместное предприятие.

И, конечно, оно того стоит.

Василиса

Тишину нашего заточения разрывает звук, от которого кровь стынет в жилах. Не плач, не капризный вопль, а тихий, монотонный, надрывный стон. Именно от такого по спине бегут ледяные мурашки и сжимается всё внутри.

Я срываюсь с кухни, где как раз пыталась освоить рецепт полезного печенья для зубов, которое Агния тут же благополучно выплёвывала. Сердце громко колотится где-то в районе горла.

Агния лежит в своей кроватке. Обычно розовые пухлые щёчки пылают неестественным, пугающим румянцем. Тело под тонкой пижамкой горит. Прикасаюсь губами ко лбу малышки – и отскакиваю. Температура. Высоченная.

– Всё, хорошая моя, мама рядом, – шепчу я, хватая её на руки. Она безвольно обвисает у меня на плече. Протяжный стон превращается в хриплое, прерывистое сопение.

На шум в дверь влетает Кондрат. Со смартфоном у уха. Говорит что-то резкое, деловое, но слова застревают у него в горле, как только взгляд упирается в нас. Он бледнеет. За те недели, что мы здесь, я видела его злым, раздражённым, смеющимся, даже растерянным. Но никогда – до смерти испуганным.

– Перезвоню, – глухо говорит он в трубку и,не глядя, бросает её на диван. – Что? Что с ней?

– Температура. Высокая. Очень, – выдавливаю, спеша с Агнией в ванную, чтобы сделать обтирание. Руки дрожат. Ненавижу себя за эту слабость. Надо действовать, а не трястись.

Он шагает за мной по пятам, как тень. Его могучее, обычно уверенное тело, сейчас кажется неуклюжим и беспомощным.

– Что делать? – спрашивает он несколько раз. В тихом голосе слышится растерянность ранимого мальчика, тщательно скрываемая ото всех.

Без его помощи мне не обойтись.

– Набери в тазик тёплой воды. Не холодной! Тёплой. И принеси с полки в ванной маленькое полотенце. Самое мягкое, – отдаю приказы командным голосом. Босс слушается беспрекословно.

Пока я раздеваю Агнию, а она хнычет и пытается вывернуться, он суетится вокруг, наливает воду, путается в полотенцах. Вид Кондрата Темнова, в его идеально отутюженной белой рубашке и дорогих брюках, стоящего на коленях перед тазиком с водой. Лихорадочно ищущего «самое мягкое полотенце» – зрелище, которое в любой другой ситуации вызвало бы у меня приступ хохота. Сейчас – нет. Сейчас это единственное, что не даёт мне развалиться от страха на части.

Начинаю осторожно обтирать горячее тельце. Он стоит на коленях рядом, держит тазик.

– Дыши, маленькая, всё хорошо, – бормочу больше для себя, чем для неё. – Мама здесь. Папа здесь. Всё будет хорошо.

– Вызвать врача? – предлагает Кондрат хриплым голосом. – Я могу вызвать лучших… из Швейцарии, из…

Раздражает. Может ещё лёд с северного полюса заказать?

– Сначала сбиваем температуру, потом вызываем нашего, местного, – прерываю я его. – Он уже знает её. Швейцарские сейчас только испугаются вида российских микробов.