Книга Знакомьтесь! Ваша дочь, босс, страница 29 – Галина Колоскова

Он пробормотал что-то про «семейные обстоятельства». Ирина Олеговна прошлась глазами по слегка смутившемуся «мальчику».

– Это что, новый отмаз для срыва сделок?

И тут её взгляд падает на меня. Он скользит по моим растянутым легинсам, по футболке с надписью: «Кофе? Нет, спасибо, у меня ребёнок», по волосам, собранным в не самый аккуратный пучок, и, наконец, останавливается на Агнии у меня на руках. В её глазах – не удивление. Ни капли. Там холодная, безжалостная оценка, как будто рассматривает некондиционный товар.

– А это? – ледяным голосом с указанием в мою сторону нервным пальцем на повёрнутой вверх ладони.

Кондрат делает шаг вперёд. Не чтобы защитить меня, а, чтобы встать рядом. Плечом к плечу.

– Мама, это Василиса. И это моя дочь, Агния.

Он говорит это твёрдо. Без вызова, но и без извинений. Как констатацию факта. Самого важного в его жизни.

Ирина Олеговна медленно поднимает бровь. Кажется, я слышу, как за безупречным высоким лбом щёлкают шестерёнки, пересчитывая репутационные риски.

– Как… неожиданно, – протягивает она, и в этом слове помещается целая вселенная презрения. – Поздравляю. Видимо, твой бывший персонал был куда более… преданным, чем я предполагала.

Чувствую, как по спине прокатывается волна арктического холода. Но сейчас я не секретарша. Я мать его ребёнка. И у меня есть своя армия.

– Ирина Олеговна, какая приятная неожиданность, – почти пою с самой сладкой улыбкой, которую только могу изобразить. – Кондрат так часто вспоминал вас. Всякий раз, когда Агния… ну, вы знаете, делает свои детские дела. Он всегда говорит: «Как же мама была права, что светлые ковры в гостиной – непрактично».

Кондрат издаёт звук, похожий на начавшийся и тут же подавленный кашель. Его мать смотрит на меня с явным интересом. Как змея на осмелившуюся пищать мышку.

– Как мило, – ровно говорит она. – Вы, я смотрю, полностью… освоились.

Она, необорачиваясь, направляется в сторону столовой. Семеню следом, разговаривая с прямой спиной мамы «Императора вселенной».

– О, это ещё мягко сказано! – восклицаю с наигранным энтузиазмом. – Мы тут практически ведём партизанскую жизнь. Хотите экскурсию? Покажу, где была опрокинута первая бутылочка с молочной смесью. Это наше историческое место.

Я вижу, как Кондрат медленно отходит к барной стойке, как будто ища спасения в скотче. Но плечи его слегка подрагивают.

– С удовольствием, – отвечает Ирина Олеговна голосом, которым, наверное, соглашаются на допрос с пристрастием. – Сын, налей мне чего-нибудь крепкого. Кажется, мне понадобится укрепление нервной системы.

Передаю сонную Агнию Кондрату. Он берёт её с новой, уверенной нежностью, что до сих пор заставляет моё сердце биться чаще. Ирина Олеговна наблюдает за нами. Каменное лицо «королевы матери» впервые выдаёт лёгкое, почти незаметное смятение. Она явно ожидала увидеть панику, беспорядок, его раздражение. Но наблюдает сына, уверенно держащего на руках своего ребёнка, как будто он делал это всю жизнь.

– Итак, начнём, – словно опытный экскурсовод говорю я, беря её под локоть, и веду вглубь дома. – Вот здесь, видите этот едва заметный розовый оттенок на обоях? Это не дизайнерская задумка. Это след от морковного пюре. Мы решили не ремонтировать. Пусть будет, как память о первом прикорме с каротином. Трогательно, правда? Думаю, зелёное пятно на потолке в кухне вам тоже понравится.