Книга Бывшие. Правило трёх «Н», страница 2 – Чарли Ви

Помню, как захлопнула дверь такси, и водитель, бросая на меня испуганный взгляд, рванул с места, будто увозил меня от эпицентра катастрофы. Так оно и было. Я смотрела в запотевшее стекло, не видя улиц, не видя дождя. Перед глазами стояла одна и та же картина: его рука на её плече, их сомкнутые лбы, её взгляд.

Дом встретил меня гробовой тишиной. Только тиканье настенных часов на кухне, подаренных его матерью, звучало как отсчёт времени до конца света. Я прошла в гостиную и остановилась посреди комнаты. Мои туфли оставляли на полу грязные следы.

Я не плакала. Внутри всё застыло, превратилось в комок колючего, болезненного льда. Я механически сняла куртку, и она грузно упала на пол. Я не подняла её.

И тут зазвенел дверной звонок. Короткие, настойчивые, требовательные звонки. Я знала, кто это. Он примчался следом. Не чтобы утешить, а чтобы зачистить территорию. Установить контроль над ситуацией. Как на работе.

Я не двигалась. Звонок сменился резкими, яростным стуком в дверь — он ведь знал, что я дома. — Лера! Открой! Немедленно! — его голос за дверью был жёстким, командирским, лишённым тех оттенков нежности, которые я слышала ещё утром.

Мои ноги сами понесли меня к двери. Рука сама потянулась к замку. Я не хотела его видеть, но какая-то часть меня, всё ещё замужняя часть, действовала на автопилоте.

Дверь распахнулась. На пороге стоял он. Высокий, подтянутый, в своей форме, которая сейчас казалась мне не символом чести, а униформой предателя. Его лицо было напряжённым, губы сжаты в тонкую упрямую линию.

Он переступил порог, заставив меня отступить, и захлопнул дверь. — Лера, — начал он, и его голос был низким, сдавленным, каким бывает, когда он ругает провинившихся подчинённых. — Ты должна меня выслушать. Ты всё неправильно поняла.

Он попытался взять меня за плечи. Его прикосновение, обычно согревавшее меня до кончиков пальцев, теперь обожгло, как раскалённое железо. Я дёрнулась, отшатнулась от него, как от прокажённого.

— Не трогай меня! — мой собственный голос прозвучал хрипло. — Никогда больше не смей трогать!

Он вздохнул, и в этом вздохе сквозь показное терпение прорвалось раздражение. — Хватит истерик, Лера. Веди себя как взрослая женщина, а не как испорченный ребёнок. Мы работали. Обсуждали сложное дело. Было напряжённо. Она расстроилась, я её поддержал. Всё.

Я смотрела на него, и лёд внутри начал трескаться, сменяясь дикой, всепоглощающей яростью. — Поддержал? — выдохнула я. — Это как? Положить руку на плечо начальнице? Прижаться лбом? Смотреть на неё так, как… как смотришь только на меня? Это у вас такой новый служебный протокол, капитан Мамонтов?

Он отвернулся, прошёлся по комнате, с силой проведя рукой по лицу. Меня бесила эта его сдержанность, это холодная, военная выдержка. Ему было не больно. Ему просто было неудобно. Как из-за помехи в отлаженном механизме его жизни.

— Не придумывай того, чего не было, — отрезал он, останавливаясь напротив меня. Его глаза были пустыми, в них не было ни капли раскаяния. — У нас с Мариной Игоревной рабочие отношения. Сложные. Напряжённые. Иногда эмоции берут верх. Ты вторглась в служебный кабинет без предупреждения и устроила сцену.

— Я вторглась? — засмеялась я, и смех мой прозвучал немного безумно. — Я принесла тебе пирог, Денис! Пирог, который ты якобы так любишь! А ты там… ты… это в голове не укладывается! Как ты мог? Ты же… ты же мой муж! Ты клялся мне в верности! Ты предал! Ты сволочь! Ты…