Книга Бывшие. Правило трёх «Н», страница 40 – Чарли Ви

Лера посмотрела на меня. Замялась. В её глазах читалась усталость и борьба. — Она уже наверно спит, — ответила она тихо.

— Я просто посмотрю, — не сдавался я. — Мне надо её увидеть.

— Хорошо, — кивнула она.

Мы вышли из машины. Поднялись по лестнице на нужный этаж. В квартире пахло домашними пирожками и детством. Было тихо и темно, только на кухне горел свет, словно дежурный маячок. Навстречу вышла пожилая женщина — сиделка. — А я думала, вы сегодня уже не приедете.

Лера сняла обувь, устало прислонилась к стене. — Гнали всю дорогу, чтобы успеть.

Сиделка наклонила голову, озабоченно. — А мне, как теперь добраться домой? Автобусы уже не ходят.

— Я вам такси вызову, — автоматически ответила Лера.

— Хорошо. Тогда рассчитайте меня, и я поеду.

Я заметил, как в глазах Леры на секунду мелькнул страх. Быстрый, как вспышка, но я его поймал. Она быстро опустила голову. — Сколько? — спросила она.

Сиделка начала что-то подсчитывать, перечисляя дни и услуги. Лера, не выдержав, перебила её, голос дрогнул: — Просто скажите, сколько.

— Пятнадцать.

Я видел, как Лера побледнела. Не раздумывая, вытащил из внутреннего кармана деньги, всё, что было наличными, и сунул сиделке в руки. — Хватит? Пересчитайте.

Сиделка, удивлённая, началасчитать деньги. Увидев сумму, она смутилась. — Здесь больше...

— Это всё вам, — отрезал я. — За помощь. И за то, что откликнулись.

Я не стал ждать её ответа. Снял обувь и шагнул вглубь квартиры. Меня тянуло туда, в комнату с закрытой дверью, как магнитом. Я знал, что она там.

Открыл дверь и заглянул внутрь.

Маленькая девочка. С русыми, растрёпанными во сне волосами. Лежала в кроватке, уткнувшись носом в подушку. Спала детским сном — глубоким, безмятежным, раскинувшись звёздочкой, будто пытаясь занять всё пространство вселенной.

Самая красивая девочка. Самая милая и прекрасная.

Моя.

Что-то в груди сжалось с такой силой, что заныло под рёбрами. Я не помнил, как опустился на колени перед кроватью. Просто оказался там. На полу, не в силах оторвать от неё взгляд.

Я смотрел, как она дышит. Как вздымается её маленькая грудная клетка. Как ресницы лежат на щеках. Как пухлые губы чуть шевелятся во сне.

И боялся притронуться. Боялся, что от моего прикосновения, от моей грубой, грешной руки, этот хрупкий мирок рассыплется, как сказка на рассвете. Она была реальностью, более осязаемой, чем всё, что я знал до этого. И одновременно — самым невероятным чудом.

Я сидел на коленях и просто смотрел. Впитывал каждую чёрточку её лица. И чувствовал, как внутри, под грудью, где все эти годы была пустота, что-то щемящее и горячее начало медленно, болезненно расправляться, наполняясь новым, оглушительным смыслом.

Дочь. Моя дочь.

Я стояла в дверях и смотрела на него. На его широкую спину, сгорбленную перед кроваткой. На то, как он, такой огромный и сильный, опустился на колени перед этим маленькой дочкой. В его позе была такая обнажённая боль, что у меня в груди всё сжалось. Щемящее чувство сдавило грудь.

Он не двигался, просто смотрел, словно боясь спугнуть момент.

— Денис, — тихо позвала я.

Он медленно повернул голову.

— Идём на кухню, — позвала его. — Будешь чай?

Он молча кивнул, словно во сне, и поднялся с колен, бросив последний, жадный взгляд на спящую Катю. Он вышел из комнаты, и я прикрыла за ним дверь.