Книга Шторм. Отмеченный Судьбой, страница 119 – Екатерина Беспалова

Глава 2.20. Отчаяние

Горел бы ты в Аду, Богданов! Каждый раз, когда вмешивался в семью, все её члены так или иначе страдали. Вадим Петрович смотрел на Александра, судорожно соображая, что сказать:

– Саш…

– Я спросил у тебя, мы – брат и сестра?

Он держался из последних сил. Биение сердца, каждый его удар, с шумом отдавались в ушах. Пульс наверняка зашкаливал. Внутри творилось что-то непонятное. Частое дыхание словно давало обратный эффект: воздуха не хватало – то ли от волнения, то ли от страха, то ли от отчаяния. Шторм не понимал, какое из чувств преобладало. Даже в Чечне, в окружении вооружённых до зубов боевиков, не ощущал такой безысходности, как сейчас.

Стоявшая рядом Катя смотрела на Вадима Петровича и тоже ждала ответа. Весь её мир в одно мгновение пошатнулся и готов был упасть в бездну. Но Судьба не могла так жестоко поступить с ними. Те несколько часов счастья… Неужели цена за них была настолько высока?

– Генерал-майор Богданов – твой отец, – наконец в полной тишине прозвучал зловещий приговор, погрузив во мрак и погасив последний луч надежды, ещё теплившийся в душе.

Катя закрыла рот рукой, чтобы заглушить готовый вырваться из груди стон отчаяния. По щекам покатились слёзы, остановить которые она была не в силах. Взгляд устремился на отца, стоявшего в полной прострации.

Секунда – сорвавшись с места, Александр бросился в сторону дяди, но стоявший рядом генерал-майор среагировал быстрее. Заключив его в кольцо сильных рук, как в смирительную рубашку, – благо высокий рост и крепкое телосложение позволили – он изо всех сил пытался удержать обезумевшего Шторма.

– Это не может… не может быть правдой, слышишь? – кричал не в себе Александр, вырываясь из стальной хватки.

– Катя, уйди отсюда! – бросил Артём дочери, оттаскивая парня подальше от Ерёменко.

Выбежавшие на шум женщины – Алевтина и Оксана – ошарашенно смотрели на участников безумного представления, не понимая, что происходит.

– Уведи её! – приказал генерал-майор жене.

Алевтина Николаевна поспешила исполнить требование супруга, потянув дочь за холодную руку к квартире.

– Она – не моя сестра! – надрывался Шторм. – Она не может быть ею! Не может!

Его глаза блестели: то ли от слёз, то ли от гнева, что полыхал внутри. Здравый смыслотсутствовал. Пелена, которая отгородила от всех, пропускала только одну фразу: генерал-майор – твой отец, а в сознании пульсировала страшная, то и дело громко повторяющаяся истина: ты спал с собственной сестрой.

– Успокойся, сержант, – хрипел Артём, чувствуя, что сдерживать его уже скоро не сможет.

– Она – не сестра!

Собрав последние силы, Богданов отбросил Александра к двери своей квартиры и, когда тот снова двинулся к Вадиму Петровичу, нанёс удар кулаком в челюсть. Шторм упал, ощутив сильную боль в скуле. Безумие, что охватило разум, ослабло. По мере того, как болезненные ощущения увеличивались, гнев, клокотавший внутри, уходил. Во рту появился тошнотный привкус крови.

– Успокойся, я тебе сказал! – донёсся сквозь туман голос генерал-майора.

Александр сплюнул на белую плитку красную жижу и покачал головой, приходя в себя. Хорошо ударил. Сильно. Темнота перед глазами таяла, позволяя увидеть очертания предметов и силуэты людей.

– Твоя мать не хотела, чтобы об этом кто-то знал, – тихо произнёс Вадим Петрович, увидев, что Александр поднялся на ноги.