Книга Шторм. Отмеченный Судьбой, страница 122 – Екатерина Беспалова

Горькая улыбка появилась на лице. Он закурил и сделал глубокую затяжку.

– Не знаю, что между вами произошло. Сколько ни пытался выяснить, она ничего не говорила. Сказала просто, что не собирается мотаться с тобой по гарнизонам и тем более не желает сидеть и ждать, когда однажды ей принесут «похоронку». Сказала, что ты сделал свой выбор, а она сделала свой.

Ерёменко поднял глаза на друга и встретился с его полными боли глазами.

– Она поставила мне ультиматум, – тихо произнёс Артём, опустившись на скамейку. – Либо семья и жизнь на гражданке, либо армия со всеми вытекающими последствиями.

Между ними повисло напряжённое молчание.

– Военная карьера была моей мечтой, – словно оправдываясь, продолжил Богданов. – Мой отец и мой дед… Я спал и видел как продолжу военную династию. С младенчества меня воспитывали на понятиях «долг», «отвага» и «честь», военные награды, регалии, которые имелись в семье, – служба была для меня всем. И, когда пришлось выбирать между девушкой и мечтой, я не смог предать мечту. Я был слишком амбициозен и предан семье, а Света – слишком горда, чтобы понять меня и уступить.

Нахмурившись, Артём достал сигареты и прикурил. Прошлое уже давно осталось в прошлом, но вспоминать о нём всё равно было тяжело. Любил ли её до сих пор? Нет, но она осталась в памяти светлым воспоминанием, забывать о котором не смел.

– Теперь понятно, почему сестра боялась, что, узнав о ребёнке, ты захочешь сделать из него солдата, – мрачно проговорил Вадим, глядя в пустоту. – Когда стало известно о беременности, я просил, умолял, кричал на неё, чтобы рассказалатебе, но Света не уступила. Всё решила сама, и даже разрешения ни у кого не спросила. Пришла однажды с парнем по имени Боря Шторм, он был её одногруппником в университете, и сообщила, что выходит за него замуж.

– Шторм… – усмехнулся Артём. – Я помню его: невзрачный очкастый ботаник. Он постоянно ходил за Светой, как привязанный. Она несколько раз рассказывала о нём. Ещё тогда думал: иметь такую фамилию и абсолютно не соответствующий ей характер – какая несправедливость!

– Да уж... Но Борька оказался славным малым. Меня до самого дня их смерти терзала совесть, что мы обманывали его, заставляя воспитывать не своего ребёнка. Но он любил Александра. Настолько сильно, что мне порой казалось, что даже Света не испытывала к нему столько нежности, сколько её супруг. И со временем всё наладилось. Материнство пошло сестре на пользу. Глядя на её семью со стороны я правда видел счастливых людей: не просто уважительно относящихся друг к другу, как было раньше, а любящих. Они светились как радиоактивные элементы. – Вадим Петрович улыбнулся. – И я наконец обрёл покой, перестал мучить себя мыслью, что сестра несчастна в браке.

Он замолчал. Сигарета уже давно закончила тлеть, и в руках остался лишь небольшой фильтр, который мужчина тут же поспешил выбросить в стоявшую рядом урну.

– Когда в восемьдесят пятом мы стали соседями, я испугался. Проклинал тебя на чём свет стоит, потому что решил, что счастливой жизни сестры пришёл конец. Хорошо, что они на тот момент уже жили в своей квартире. Когда случайно узнала, кто является моим соседом, она даже глазом не моргнула. Единственное, о чём попросила, когда Александр оставался у меня, не допустить его общения с тобой: ни взглядом, ни жестом, ни тем более словом.