Книга Шторм. Отмеченный Судьбой, страница 121 – Екатерина Беспалова

Решив, что разговор с семьёй лучше отложить, пока сам не узнает всех деталей, Богданов развернулся и быстрым шагом пошёл к выходуиз квартиры. Когда Вадим всё расскажет, тогда можно будет наметить план дальнейших действий, сейчас же смотреть в глаза жене не сможет. И не только жене…

*****

Катя сидела на кровати, уставившись в одну точку. Сил биться в истерике или кричать не было. По щекам текли слёзы. Вопросы и суета матери не воспринимались, как будто кто-то выключил громкость. Состояние полного безразличия ко всему и всем. Апатия… Как давно не испытывала подобного. Всего лишь несколько часов назад мир был наполнен яркими красками, а сейчас всё погрузилось во мрак.

Мозг и сознание в целом находились в шоке. Господи, лучше бы они в девяносто третьем уехали из Москвы с отцом: пусть была передовая, чем то, что произошло теперь.

– Мам… – глухой безжизненный голос нарушил тишину в комнате.

Алевтина Николаевна, вытерев мокрые щёки, с надеждой посмотрела на дочь – слава Богу, ожила:

– Я здесь, родная. Что случилось?

– Когда вы познакомились с папой? – проигнорировала её вопрос Катя. – Где? Как это было?

Женщина ожидала всего, чего угодно, но точно не этого. На лице отразилась растерянность.

– В госпитале. Они с офицерами проходили плановый осмотр, а я входила в состав медицинской комиссии. После этого мы ещё несколько раз пересекались по рабочим делам, а дальше сработали чувства. – На губах Алевтины Николаевны появилась смущённая улыбка. – Твой папа не был особым романтиком, но временами даже его прагматизм давал брешь, и он становился джентльменом. – Но вдруг лицо снова приобрело былую серьёзность и обеспокоенность. – Скажи мне, что произошло на лестничной клетке, доченька? Шторм… Это он виноват?

При упоминании имени Александра к глазам снова подступили слёзы.

– У папы был кто-то до тебя? – несмотря на боль, рвущую сердце, упорно продолжала допрос Катя. – Жена, дети… Может, другая семья?

– Да что ты такое говоришь? – вспылила Алевтина Николаевна.

Катя вытерла мокрые щёки и легла, отвернувшись к стене.

– Я хочу побыть одна, мам.

Если стоило с кого-то спрашивать правду, то только с отца, но это однозначно будет не сейчас. Сейчас хотелось одного: остаться одной и громко закричать, выпустить всю боль наружу, – но даже тогда Катя сомневалась, что станет легче.

Брат и сестра… Разум не желал принимать это. Ни разум, ни тем более сердце. Здесь навернякабыла какая-то ошибка, или они услышали лишь часть фразы и неверно её истолковали. Но какой бы аргумент в опровержение ни привела, против слов Вадима Петровича возразить было нечего: генерал-майор Богданов – твой отец. Что уж тут непонятного? С губ сорвался стон, и, уткнувшись в подушку, она горько заплакала.

Глава 2.21. Рыцарь в третьем колене

– Мы сюда молчать вышли? – спросил Артём Вадима, безмолвно сидевшего на скамейке.

Холод осенней ночи пробирал до костей. Адреналин растворился, эмоции ушли, но последствия собственных действий остались. Ерёменко сплюнул. Чёртов борец за справедливость!

– Это правда? Или ты бросился фразой сгоряча? – в голосе Богданова сквозила насмешка.

– Александр на самом деле твой сын, – наконец после короткой паузы начал Вадим, достав из кармана пачку сигарет. – Света узнала о беременности уже после вашего расставания. Я говорил ей, чтобы она сообщила тебе, но ты же знаешь, какой упёртой могла быть моя сестра.