Книга Блок-шот. Дерзкий форвард, страница 56 – Екатерина Беспалова

С её губ сорвался смешок. Глаза встретились с его глазами.

— Известность всегда застаёт врасплох, — болтал без умолку Тедеев. Правильно, собирай всё в кучу. Именно сейчас язык — друг мой, не враг. — Просыпаешься так по утру — бац! — а ты — селебрити[1]. Но знаешь, чем в нашем случае, хорошо быть селебрити? О них быстро забывают. Селебрити как порох: вспыхнули и погасли. Так что переживём. Да?

Каре-зелёные омуты околдовывали, завораживали, полностью подчиняя и заставляя верить каждому слову. С ним чувствовала себя защищённой, укрытой от всего и всех. Её рефлекторный кивок, его невероятно нежная улыбка — и Вася ощутила, как он мягко накрыл дрожавшие губы своими губами. Не колеблясь, она с готовность ответила. Словно наэлектризованное, тело притянулось к крепкому торсу. Его сильные руки заскользили по спине.

— Я с ума от тебя схожу, — прошептал Рустам.

Когда наконец, добравшись до края пижамного топа, нырнул под тонкую ткань, ощутил, как Василиса сама углубила поцелуй. Чёрт, если сейчас не остановятся — потом будет поздно. Или уже поздно?.. Здравый смысл отключался. Оторвавшись от мягких губ, Рустам начал прокладывать чувственную дорожку к тонкой шее: ниже, ниже и ниже… Дойдя до голого плеча, он, задыхаясь, замер. Остановиться. Нужно остановится.Остановиться. Её пальцы, едва касаясь талии, вызвали волну мурашек, а горячее дыхание, обдав ухо, сорвало последние шаткие оковы, сдерживавшие желание.

— Что ты творишь? — прошептал хрипло. — Что творишь?

Отстранившись, Рус поймал томный взгляд, но фокус в нём отсутствовал. Полураскрытые губы приникли к его губам, явно требуя продолжения. И он сдался. Шаг, второй — Рустам аккуратно прижал Василису к стене рядом с дверью. Секунда — щёлкнул замок: одни. Ловким движением он снял с неё тонкий топ и приник к возбуждённой груди.

Изогнувшись, Вася почувствовала, как тело сотрясло будто от разряда. Пронзивший насквозь, импульс ушёл вниз живота. Чем дольше Рустам её ласкал, тем больше энергии скапливалось там, где уже стало достаточно горячо и влажно. Она прикусила губу, но когда сил осталось ровно настолько, чтобы, утопая в пучине наслаждения, успевать дышать, её бёдра сами двинулись ему навстречу.

Провокация! Рус уткнулся носом в Васину шею и тихо зарычал. Пах свело болью от возбуждения. Эмоции рвались наружу, они требовали разрядки, инстинкты вопили взять её: быстро, всю, без остатка. Только если окажется внутри, сдержаться не хватит сил. Нежно и ласково не получится. Чёррррт! Секунда — и, миновав преграду в виде лёгких пижамных штанов, он коснулся горячего лона.

— Рустам…

Василиса затрепетала. Тело больше не принадлежал ей. Сознание, воля, разум — всё находилось в его власти. Он стал центром Вселенной, Галактикой, Солнцем: ярким, горячим, единственным. Волны наслаждения захлёстывали одна за другой.

— Мой… родной… Господи, Рустам!

Его имя растворилось в протяжном стоне, который он успел заглушить жарким поцелуем. Замерев на несколько мгновений, тело Василисы задрожало. Пальцы до боли впились в плечо. Не отрываясь от её губ, Рустам томно улыбнулся, продолжая свои ласки, пока она медленно возвращалась к нему из пучин эйфории — счастливая и безмятежная.

— Это было потрясающе, — с лёгкой хрипотцой в голосе произнесла Вася, пытаясь удержаться на непослушных ногах.