Книга Бывший муж. Я отомщу за боль, страница 35 – Александра Стрельцова

Про то, как он подхватил её, как ненужный хлам, и бросил на ту самую кровать, ещё тёплую от них. Про холодную темноту, которая накрыла её в тот момент, когда стало ясно — ребёнка уже нет.

Она плакала теперь уже не тихо, а рыдая, но беззвучно, только плечи тряслись, а из глаз лились бесконечные, горькие слёзы. Она рассказывала про больницу, про то, как он принёс документы на развод, сказал, что с Мариной они любят друг друга, а от неё не ушёл раньше только из-за ребёнка.

— Я… я выжила только потому, что у меня была Вера. А потом я сбежала. В Москву. Потому что не могла дышать этим воздухом. Потому что каждый угол здесь кричал о нём, о ребёнке, о предательстве. А потом… — она подняла на меня мокрое от слёз лицо, — потом я узнала, что ресторан, их общий бизнес… он открылся на деньги отца Марины. Четыре миллиона. За которые он продал нас. Меня и нашего малыша. Вот тогда… вот тогда во мне что-то перемололось. Осталась только одна мысль — забрать у него это. Разрушить то, ради чего он всё это сделал.

Она закончила. В комнате стояла гробовая тишина, нарушаемая только её прерывистыми вздохами. Она смотрела на свои руки, шепча что-то невнятное, похожее на «прости… я так виновата… прости…»

А во мне бушевал ураган.

Ярость. Неистовая, слепая, первобытная ярость. Она рвалась наружу, требуя действия, разрушения, мести. Я представлял, как нахожу этого Александра и… Но это было потом. Сейчас ярость смешивалась с другим, ещё более страшным чувством — с болью за неё. За ту девушку, которая стояла в дверях и видела ад. За ту женщину, которая потеряла своего ребёнка из-за низости и алчности двух самых близких людей. Во мне разрывалось сердце от её боли, от этого тихого, беззвучного плача, в котором слышались отголоски того самого невыносимого горя.

И сквозь эту ярость и эту боль пробивалось третье, холодное и гадливое чувство. Горечь. Обида. Да, та самая, о которой шипела Марина. Меня использовали. Я, с моей любовью, с моими мечтами, с моим желанием дать ей весь мир, стал всего лишь инструментомв её плане возмездия. Я покупал ресторан, сияя от счастья, что дарю его любимой, а она видела в этом только оружие. Я строил нам будущее, а она тащила в него труп своего прошлого.

— Ты использовала меня, — сказал я вслух, и голос прозвучал хрипло, незнакомо. — В этом… эта стерва была права. Ты привела меня сюда, зная, что я не откажу тебе ни в чём. Зная, что я куплю для тебя всё что угодно. Даже твою собственную месть.

Она вздрогнула, как от удара, и подняла на меня полные ужаса глаза.

— Данн, я… я не хотела тебя ранить. Я думала… я думала, что после… после того, как я свершу это, боль уйдёт. И я смогу быть с тобой. По-настоящему. Я пыталась полюбить тебя, клянусь! — её голос сорвался на крик отчаяния. — Но внутри всё было мёртво! Только эта чёрная дыра и эта жажда… О Боже, прости меня… Я такая подлая… хуже их…

Она снова заплакала, уже не сдерживаясь, рыдая в полный голос, охватив себя руками, будто пытаясь удержать от распада.

Я стоял и смотрел на неё. На эту сломленную, рыдающую женщину, в которой уживались и жертва чудовищного предательства, и расчётливый мститель, использовавший мою любовь в своих целях. Во мне боролись все эти чувства — ярость, жалость, обида, любовь — сплетаясь в один тугой, болезненный узел, который не развязать.