Книга Наследник для Миллиардера. Ты (не) сбежишь, страница 128 – Алиса Громова

— Стабилен. Эвакуация. Немедленно!

Меня подхватили под руки. Я попыталась вырваться.

— Нет! Я не оставлю его!

— Мы забираем его, мадам. Идем! — боец потянул меня к выходу.

Мы вывалились из продымленного склепа на свежий воздух.

Яркое солнце ослепило меня.

Мир вокруг превратился в хаос.

Над площадкой висел черный вертолет без опознавательных знаков. Потоки воздуха от винтов пригибали пальмы к земле. Наемники Константина лежали на земле лицом вниз, стянутые пластиковыми наручниками. «Чистильщики» сработали чисто.

Я искала глазами только одно.

Где он? Где мой сын?

— Дамиан! — я обернулась.

Двое бойцов несли его на носилках к вертолету. Он был без сознания, но маска на лице запотевала от дыхания. Он дышал.

Меня втолкнули в салон вертолета следом за носилками.

Я упала на колени рядом с ним, схватила его руку. Кожа была холодной, но пульс бился под моими пальцами. Ровный. Упрямый.

Вертолет качнулся и оторвался от земли.

Мы поднимались. Остров, наш «рай строгого режима», уменьшался внизу, превращаясь в зеленый изумруд в оправе из пены.

Я не смотрела вниз. Я смотрела на мужа.

Я гладила его по грязным, слипшимся волосам, целовала его руку, шептала какие-то бессвязные слова любви и благодарности.

В этот момент мне было плевать на его прошлое, на его планы, на его «золотые клетки».

Он пришел за мной в ад. И мы вышлииз него вместе.

Командир группы, сидевший напротив, снял шлем. Это был мужчина лет сорока с усталыми глазами.

Он протянул мне гарнитуру.

— Елена Дмитриевна. Связь с бортом номер два.

Я дрожащими руками надела наушники.

— Алло?

— Мама? — голос был испуганным, но звонким. Живым. — Мама, ты где? Дядя летчик дал мне конфету!

Слезы хлынули из глаз ручьем, смывая копоть и кровь.

— Миша… Мишенька… Ты как? Ты цел?

— Я на кораблике! Тут большо-о-ой вертолет прилетел! Мама, а папа? Папа победил пиратов?

Я посмотрела на Дамиана. На его бледное лицо, на бинты, пропитанные кровью.

— Да, сынок, — сказала я, и мой голос сорвался. — Папа победил. Папа самый сильный. Мы летим к тебе.

Я сняла гарнитуру и прижалась лбом к груди мужа.

— Ты слышал? — шепнула я ему, зная, что он не слышит, но надеясь, что чувствует. — Он ждет тебя. Ты должен очнуться. Ты обещал ему собрать корабль. Барские держат слово.

Дамиан не ответил. Но его пальцы, лежавшие в моей ладони, едва заметно дрогнули.

Это было слабее рукопожатия. Слабее знака.

Но мне этого было достаточно.

Вертолет сделал вираж над океаном, уходя в сторону заката.

Война закончилась.

Мы потеряли кровь, нервы и иллюзии.

Но мы обрели что-то большее. То, что нельзя прописать в брачном контракте.

Мы обрели друг друга.

Я закрыла глаза, чувствуя, как адреналин отступает, уступая место свинцовой усталости и бесконечной, щемящей нежности к этому невозможному, опасному, любимому человеку.

Мир сузился до ритмичного писка кардиомонитора.

Этот звук был единственной нитью, удерживающей меня в реальности, пока вертолет разрезал ночное небо над Индийским океаном. Я не смотрела в иллюминатор. Я смотрела только на грудь Дамиана, которая поднималась и опускалась с пугающей, неестественной тяжестью.

Кислородная маска скрывала половину его лица. Бинты на плече пропитались насквозь, став почти черными в тусклом красном свете кабины.

Я держала его за руку. Его пальцы были ледяными и неподвижными.