Книга Измена. У него другая семья, страница 18 – Диана Фад

— Черт, а Изольда?

— В отпуске, но я ей сейчас позвоню.

— Будь добра, — прошу ее.

Минут через пять вижу, как сквозь туман лицо главного врача.

— И что это мы тут делаем, Маргарита Юрьевна? Сумочку в кабинете забыли? — улыбается он.

— Сергей Геннадьевич, прошу вас, помогите, — шепчу ему, хватая за грудки халата и вызывая в нем удивление.

— Ой, вы что-то буйная какая, — усмехается Любимов.

— У меня беременность пять недель, спасите ребенка, прошу вас.

Вижу, как его взгляд становится серьезным, а брови хмурятся.

— Таак… — тянет он, — Посмотрим. Родные где?

— Никого, прошу, — из последних сил выдавливаю из себя слова, — Никому не говорите, пожалуйста.

— Ну ладно, но если станет хуже…

— Даже если станет, только если умру.

— Вот еще, не так быстро… — и он отдает распоряжения персоналу, а я наконец-то выпускаю его халат из своих рук, — А ну, не спать тут мне, — бьет меня по щекам Любимов, — Маргарита Юрьевна, не разочаровывайте меня еще больше.

— Не буду, — обещаю я и уплываю в темноту.

Открываю глаза и не сразу могу понять, где я. Но понимаю, что в палате. Белый потолок, светло-зеленые стены. В окно светит солнце, но еще раннееутро. Поворачиваю голову на бок и вижу Любимого, который спит. Лежит в своей любимой позе на стуле. Ноги вытянуты, голова свесилась набок, руки сложены на груди. Тихо сопит. Какое-то время рассматриваю его, такого спокойного сейчас, расслабленного. Интересный мужчина. Насколько я знаю, он не женат, но девчонки рассказывали, что женщины у него меняются часто. Причем романы в клинике для него табу. Ни одна, кто строила ему глазки, не была допущена до желаемого тела. А желающих было много. Но Любимов лишь улыбался, а то и возводил такие стены, что у особо настырных пропадало все желание бегать за ним. Находились, конечно, самые настырные, что думали будто они особенные. Вот именно на нее упадет благосклонный глаз главного врача, но нет. От таких Любимов быстро избавлялся. Нет, он не делал им ничего плохого, просто работать с ним становилось невыносимо. И дамочки сами исчезали с горизонта.

Да что я в самом деле о нем? Осторожно трогаю свой живот, боли нет нигде. Вроде все в порядке, только тело немного ватное и большая слабость, даже руку поднимаю с трудом.

— Очнулась, — хриплый со сна голос Любимого заставляет меня вздрогнуть и снова повернуться к нему, — Не смотри на меня так, ничего страшного не случилось. Беременность удалось сохранить, но тебе придется полежать здесь. В идеале недели две. Прокапаем успокоительное, гипертонус уберем, гормоны посмотрим, все хорошо будет. УЗИ должны уже сделать, но где-то гуляют. Бардак везде, — Сергей встает со стула, потягивается, затем устало трет переносицу.

— Спасибо, Сергей Геннадьевич, — благодарю главного врача, а тот лишь отмахивается.

— Я особо ничего не сделал. А перед Изольдой сама оправдывайся, она вовремя приехала. Ей теперь придется из отпуска выйти. Пойду, узистов потороплю.

— Сергей Геннадьевич, прошу, не говорите никому, что я здесь лежу, пожалуйста, — прошу его, понимая, что тем самым делаю не очень хорошо.

— А кому я скажу? В клинике и так все узнают, сама знаешь, как тут новости разносятся.

— Мне главное, чтобы мои родные не узнали, — признаюсь я.

— А как же муж? — усмехается Любимов, — Он должен знать, что его жена на сохранении лежит.