Книга Измена. У него другая семья, страница 20 – Диана Фад

— Нет, ну какой гад! — всплескивает она руками и толкает почему-то Машку в плечо. Та удивленно оборачивается на нее, — А я тебе говорила, что этот Миша какой-то мутный, помнишь?

— Эх, вспомнила, — морщится, потирая плечо Машка, — Это когда было, на свадьбе.

— Значит, я пророк или гадалка,или кто там еще. На вашей свадьбе еще сказала, что Мишка — мудак.

— Да что ты говоришь? — взвиваюсь я, — А мне почему не сказала?!

— А ты бы поверила? Влюбленная как дурочка в него была. Послала бы меня куда подальше. Ну а потом, вроде живете нормально, я и засомневалась.

— Где были мои глаза, — расстроенно произношу я.

— Так, а вот слез не нужно, — тут же начинает ругаться Машка, — Хочешь ребенка потерять?

— Все, не буду, — вытираю ладошкой слезы.

— Одно не могу понять, зачем Любимому такую ерунду сказала? — морщит хорошенький носик Лиля, — С какого перепуга тебе на себя наговаривать? Что он о тебе думает теперь?

— А что я должна была сказать? Что мой муж разводится и ждет ребенка от моей сестры?! — возмутилась я.

— Нет, конечно, но и что ты спишь с кем-то кроме мужа тоже некрасиво, — задумчиво произносит Маша.

— Некрасиво, — вздыхаем мы хором с Лилей.

— И что тут за консилиум собрался у больного в палате? — грозный рык Любимого заставляет нас троих вздрогнуть и испуганно оглянуться на дверь.

— Группа поддержки, — брякает Машка, вскакивая со стула.

— На выход, — тут же указывает направление главный врач, — А у вас, дорогая Лилия Кирилловна, по-моему, дежурство уже началось.

— Ой, простите, извините, — суетится Лиля и наклоняется, чтобы чмокнуть меня в щеку, — Поправляйся, позже зайду, — шепчет мне на ухо, а Любимов еще больше хмурится.

— Ну мы пойдем, — протискиваются мимо Сергея Геннадьевича подруги и растворяются в коридоре.

— Маргарита Юрьевна, мне кажется, вы к нам легли на сохранение и вам нужен полный покой. Напомните мне, где я ошибся? — сердито спрашивает Любимов.

— Нигде, — пытаюсь заползти под одеяло, оставляя только глаза.

— Если вы врач в нашей клинике — это не дает вам право нарушать часы посещений. Время указано в приемном покое на стене, и кто, как не вы, должны соблюдать эти правила.

— Я понимаю.

— Тем более вы отвлекаете от работы других врачей и мне не нравится, что они опаздывают на свою опять же работу.

— Мы исправимся.

— А если и другие больные начнут делать, что им захочется? У нас платная клиника и многие сочтут, что им можно нарушать…

— Хватит, Сергей Геннадьевич, — выползаю из-под одеяла, — Вы сердитесь, потому что я вам соврала.

— И это тоже, — улыбка трогает губы Любимого,но он тут же убирает ее, — Значит, вы все же не женщина… хмм… легкого поведения?

— Нет, — признаюсь я, — Но и рассказывать, почему я скрываю свою беременность, не хочу.

— А сразу можно было так сказать? — возмущается главный врач.

— Это имеет какое-то значение? — вопросительно смотрю на Любимого.

— Все в этой жизни так или иначе имеет значение, — философски произносит Любимый, — У меня к вам вопрос, Маргарита Юрьевна, судя по ситуации вы хотите спрятаться у нас в клинике, я прав?

— А что так можно было? — воодушевляюсь я, — Да, мне бы какое-то время прийти в себя и не появляться дома.

— Потом что?

— Развод.

— Вы твердо решили?

— Да.

— Тогда я могу вам предоставить на месяц жилье и работу, вне нашей клиники.