Книга Измена. Ты моя тайна..., страница 66 – Диана Фад

— В моем возрасте это сложно, — вздыхает мама, — Все эти кнопки, тыканье пальцем…

— Да брось, ты же научилась.

— Да чему я научилась? Контакты в телефоне найти, да письмо написать. У меня соседка целыми днями то в одноклассниках сидит, то на каком-то канале новости смотрит.

— Попроси Веру, она тебя быстро научит, — смеюсь я, когда съезжаю с главной дороги и вижу вдали скопление машин, скорую и пожарных, — Мам, ты только не волнуйся, впереди авария. Я должен посмотреть, что там.

— Ой, как страшно, Матвей, — сразу начинает нервничать мама, — Конечно, посмотри, там же люди.

— Не переживай, возможно, не все так серьезно, — хмурюсь я, приближаясь к месту аварии, — Я встану недалеко, но прошу тебя, не выходи из машины. Если что серьезное, просто подожди. Не хватало еще тебя с сердечным приступом везти обратно в клинику. Таблетки с собой?

— Конечно, — вытягивает голову мама, чтобы рассмотреть все подробно.

— Выпей успокаивающее и очень прошу, сиди в машине, жди меня.

— Ладно, ладно, — обещает обеспокоенно мама, и я паркуюсь.

Волнуюсь, конечно, за маму, но тут без вариантов. Если нужна моя помощь как врача,я просто не могу проехать мимо.

Подхожу к оцеплению, меня пропускает полиция, так как я сказал, что врач. Уже на подходе сердце запинается, а мозг лихорадочно отрицает увиденное. Машину Маши я узнаю сразу, пусть и с оторванным задним номером и бампером, я понимаю, что таких совпадений не бывает. Резко ускоряюсь и почти подбегаю к рабочим, что расширяют специальным пневматом смятую почти до дверей крышу.

— Где женщина и ребенок? — ору, дергаю железо, обдирая в кровь руки.

— Отойди! — пихает меня здоровенный детина, пристраивая к мятой крыше свой гидравлический расширитель.

— Здесь должна быть женщина и ребенок, где они?

— Женщина еще там, — показывает на смятую машину детина, — А девочка в скорой.

Не знаю, куда мне бежать. Разорваться не могу. Если под этой смятой грудой металла Маша…

— Водителя фуры выкинуло на метров десять… — слышу обрывки разговоров, пока все же ищу скорую, в которую поместили мою дочь.

Бегаю от машины к машине, понаехало штук пять не меньше. Наконец, нахожу нужную и почти запрыгиваю внутрь, становясь рядом с носилками, на которых лежит Вера.

— Мужчина! Обалдели, что ли?! — кричит на меня врач, что сидит рядом с Верой, подключая нужные приборы, маску и систему.

— Я отец и врач, — даже не смотрю на женщину.

Пальцами трогаю вену на шее Веры, взглядом охватываю глубокую кровоточащую ссадину на лбу, неестественный оттенок кожи, чуть с синевой.

— Везите в эту клинику, — называю адрес, — Там вас будут ждать.

— У нас другая больница… — начинает врач, но я прерываю.

— Это моя дочь! Вы везете ее туда, ясно?! — рычу на нее, — Грудь проверили? У нее дыхание затруднено, ребра смотрели?

— Да, сломано, остальное после рентгена.

Черт!

— Везите, я за вами. Женщину в машине кто-нибудь смотрел? — выпрыгиваю со скорой. Не могу их задерживать и сам не могу ехать с ними. В машине мама сидит, а Маша там, зажата, как в консервной банке. Хоть разорвись, мать вашу!

— Смотрели, — охотно отвечает врач, — Глухо.

Хочу вмазать по морде этому врачу. Если бы не моя дочь и не женщина, вмазал бы. Врачи даже между собой так не говорят.

Выскакиваю из скорой и снова бегу в сторону машины Маши. Дрожащими руками в крови достаю из кармана брюк телефон, набирая Любимова.