Книга Измена. Ты моя тайна..., страница 80 – Диана Фад

Брагин встаёт со стула и внимательно смотрит на меня.

— Я на вашей стороне, считаю, что зло должно быть наказано, но всему своё время. А вам сейчас главное — поправиться и не думать ни о каких финансовых проблемах. Жду вашего ответа через два дня. Обсудите это всё с Матвеем Николаевичем, со своими близкими и примите верное решение.

Смотрю, как он улыбается мне и идёт к выходу из палаты. Замечаю оставленный на кровати у меня в ногах огромный букет роз, что принёс Рогожин. Возмущённо стучу ладонью по поверхности тумбочки, привлекая внимание Брагина.

— Что, Мария Ивановна? — оборачивается он.

Я указываю рукой на букет и делаю жест, словно выкинуть его в окно. Брагин пару секунд соображает, затем улыбается и подхватывает цветы с кровати.

— Понял, отдам на пост. Пусть девочки любуются. Выздоравливайте.

Степан Владимирович уходит, оставляя меня в полной растерянности. И как я должна поступить? Оставить преступника безнаказанным и взять эти проклятые деньги?

— Что они хотели? — спросила мама, как только за Брагиным закрылась дверь.

Я пожала плечами и отвернулась к стене. Иногда я даже рада, что пока не могу говорить. Мне не нужно ничего объяснять, не нужно вести разговоры. Вот как сейчас. Что я могла бы сказать маме? Я уже знаю её ответ: она предложит взять деньги у Рогожина. Я её понимаю, здесь нет вариантов.

У меня есть дочь, и моё тело разбито. Как мне жить дальше? По справедливости или наплевать на эту самую справедливость, лишь бы встать на ноги?

— И это всё? — раздался удивлённый голос мамы.

Она держала в руках конверт с пачкой денег. Смотрела на меня так, будто это я присвоила остатки, а ей показала только копейки.

— Это не покроет и трети расходов! — возмущалась она. — Даже если учесть, что твой Матвей уже оплатил часть.

Мне стало интересно, откуда она знает, сколько стоит моё лечение здесь. Неужели она ходила и узнавала у Любимова? Хотя я не удивлюсь, моя мама может. Но не думаю, что Сергей ей что-то сказал. Любимов не такой человек.

— А кто тут девочку потерял? — в палате появился улыбающийся Матвей, ведущий за руку счастливую Веру. — Иду, а она на посту у медсестёр, своему Михаилу Потапычу уколы делает.

Вера держала в руках своего любимого мишку, у которого были забинтованы голова и правая лапа, почти как у меня. Не хватало только наклейки на горле в местах прокола и гипса на руке.

— Ой, про Веру я и забыла, — вскочила со стула мама. — Пойдём я тебя в кафе отведу, кушать хочешь?

Они ушли, а Матвей сел рядом со мной. Я смотрела на его радостное лицо, сияющие глаза. Без слов было понятно, что Татьяне Семёновне лучше.

— Маму перевели в терапию, — произнёс Матвей, беря мою не загипсованную руку. Он подтянул её к себе и поцеловал пальчики. — Я сейчас готов весь мир любить, а особенно тебя.

Вроде простые слова, а сколько в них жизни, смысла в происходящем.

— Машунь, я тут подумал, а давай я тебя домой заберу, а? Ну что я тебе укол не сделаю или систему не поставлю? А когда у меня ночное дежурство будет, пусть Лилька твоя отдувается с Андреем. Хватит им бездельничать. Пусто без тебя. Дом большой. Хожу иногда, Вера играет, твоя мама борщ варит, а тебя нет. Поэтому снова в больницу возвращаюсь, по коридорам слоняюсь, к тебе тянет. Риту завтра выписывают,Серега неделю взял, чтобы дать ей прийти в себя. Отделение на меня остаётся. Вот через неделю и домой, да?