Книга Измена. Ты моя тайна..., страница 78 – Диана Фад

Мама, как обычно, в своем репертуаре. Пришла, даже не спросила, как я себя чувствую. Просто села и начала капать на нервы. Интересно, что я могла сделать, будучи в коме? Встать и сказать: отвезите меня домой, лучше там умру? А сейчас, когда я даже ответить не могу, что я должна?

— Бросать тебе надо этого Матвея, — выдает свое решение мама, — Ничего у вас с ним хорошего не будет. Так и будет по бабам таскаться. Я до сих пор не верю, что это не его бывшая все организовала. Наверняка подмазали кого нужно, а от тебя все скрыли. Если нет, то почему тогда этот депутат ни разу не пришел и не посмотрел, как у тебя дела? Да и денег он не даст, такие ворованным не делятся.

— Тук-тук, можно? — в палату заглядывает мужчина. Я его как-то смутно помню, но он мне точно знаком, — Мария Ивановна, а я вам тут привел виновника вашего положения, — он сторонится и пропускает в палату невысокого толстенького мужчину в дорогом сером костюме. За ним идет амбал в черном пиджаке и джинсах, в руках несет огромную корзину с алыми розами.

— Помните меня? — подходит к кровати тот, кто мне смутно знаком, — Я, Брагин Степан Владимирович, — представляется он, а я вспоминаю. Ну, конечно, всемогущий Брагин, нагулявший ребенка от сестры Риты. Мы не сказать, что друзья, но Любимовы относятся к Брагину хорошо, Рита отзывается о нем всегда тепло и душевно. Интересно, а ему-то, что тут нужно?

Моя мама с тревогой смотрит на вошедших, а я не могу отвести взгляд от Рогожина. Он виноват в том, что я оказалась в такой ситуации, и мне кажется, что я правильно поняла, кого привёл в палату Брагин.

— Я Рогожин Алексей Александрович, — протягивает мне руку депутат.

У него крупная рука, пальцы толстые, как сардельки, и два золотых перстня. Как пошло. Я перевожу взгляд на маму и вижу, как она поджимает губы. Сейчас будет скандал.

— Это ты сделал мою дочь инвалидкой? — спрашивает она, уперев руки в бока.

— Почему сразу инвалидкой? — пятится Рогожин. — Подлечат её, будет как новенькая…

— Я тебя сейчас подлечу! — взрывается мама и бросается на Рогожина.

Тот отскакивает от неё и визжит, как настоящий поросёнок.

— Уберите от меня буйную! — кричит он. — Я буду жаловаться!

Охранник депутата оттаскивает брыкающуюся маму и уносит в коридор.

— Уф, какие некультурные люди пошли, — поправляет свой дорогой пиджак депутат, вытирая рукавом вспотевший лоб. — Вы видели, Степан Владимирович, свидетелем будете. Среди бела дня на людей кидаются…

— Алексей Александрович, успокойтесь, — хмуро произносит Брагин, и Рогожин замолкает, с опаской косясь на него. — Мы пришли к вам по делу, Мария Ивановна.

Брагин садится на освободившийся после мамы стул и кладёт ногу на ногу. Рогожин топчется позади него, сесть некуда. Вера с любопытством смотрит на мужчин, грызя зубами карандаш. Я трогаю дочку за руку и указываю взглядом на дверь. Пусть найдёт бабушку и побудет с ней. Вера у меня понятливая, пару секунд решает, что лучше: остаться и охранять от беды маму или всё-таки сбежать.

— Ничего с твоей мамой не будет, обещаю, — улыбается ей Брагин, и Вера ему неожиданно верит. — Продолжим, — начинает Степан Владимирович, когда за дочкой закрывается дверь. — Вы хотели что-то сказать, Алексей Александрович? — оборачивается он на обливающегося потом депутата.