Книга Измена. Ты моя тайна..., страница 81 – Диана Фад

Я кивнула, едва сдерживая слёзы. Что бы я делала, если бы не он? И вроде бы старая обида должна быть, что обманул тогда, что с двумя женщинами роман крутил, а пропало вдруг всё. Нет у меня больше обиды на Матвея. Ни один мужчина обо мне так не заботился. И не показное это всё, от сердца идёт. Я же вижу, как он маму свою любит, как к больным относится, как Веру сразу принял. Не может быть Матвей плохим.

— А это что? — Матвей нахмурился, глядя на раскрытый конверт с пачкой денег. — Рогожин был, да?

Я снова кивнула, наблюдая за его реакцией. Матвей нахмурился, но мою руку не отпустил.

— Серега говорил, что Брагин взял депутата в свои когти. Видимо, результат есть. Я так понимаю, тебе предложили отказаться от дела?

Я снова кивнула.

— Твое право, но, если ты пойдешь против себя, против свои убеждений, я тебя поддержу. Ты не думай о деньгах, я уже отдал часть, осталось немного. Квартиру продам, там ещё за дом на первый взнос хватит. Думаешь, не проживём? Проживём, Машунь. Да и плевать бы на этого Рогожина с высокой колокольни. Хочешь, судиться будем, а не хочешь — бери деньги. Тебе они на пользу пойдут, а Рогожину зачтется где-то там. Мы и без него справимся, но не до суда тебе сейчас. Оставь всё как есть, бумеранг он штука болезненная, в увеличенном размере возвращается. Долбанет, так долбанет. Никто ещё не ушёл от него, и Рогожин не уйдёт. Только пусть не ты мараться в этом во всём будешь, ладно, Маш?

Я смотрела на Матвея, словно впервые увидела. С какой-то другой стороны он мне сейчас повернулся, и мне это нравилось. Такой Матвей мне точно нравится.

— Так, я голодный как лев, — он вскочил со стула. — Пойду тоже в кафе сбегаю, нам с тобой похомячить принесу, а то мне ещё ночь дежурить. Я тебе сейчас меню называть буду, а ты глазами хлопай, если хочешь, хорошо?

Я послушно хлопала глазами, пряча улыбку. Даже не слушала, что он мне перечисляет. Мне всё равно, что принесут. Да я и есть не хочу. Меня от лекарств подташнивает немного. Но отказаться нельзя, Матвей всё равно заставит. Пусть лучше принесёт что-нибудь, всё равно сам доест.

— Покушаем, и я Веру с твоей мамой домой отвезу. Что они целый день здесь сидят, Вера скоро клинику своимдомом считать будет. На днях мне знаешь, что наша дочь заявила?

Я отрицательно помотала головой.

— Хочу, говорит, быть как дядя Любимый, людей резать, представляешь? Мало того, что от медсестёр кличку Сереги узнала, так теперь ещё и кровожадность проснулась. Может мне её тоже в морг сводить, как думаешь?

От возмущения я выпучила глаза, а Матвей рассмеялся.

— Да ладно, я и не собирался. Тебя хотел расшевелить, лежишь как мумия без реакции. Сегодня вечером приду, начнём с тобой вставать потихоньку, уже пора. И никаких нет. Будем учиться заново ходить, Маш, а там и бегать начнёшь, я тебе обещаю.

Я подняла здоровую руку и легонько ударила его в лоб. Придумал тоже.

— Эх, Маш, вот много говорят женщины — плохо, мало — хорошо, а когда совсем молчат, что-то так скучно. Давай уже поправляться начнем, а Маш? Какой месяц пошёл, отдохнула и хватит. Ты нам всем нужна, а то совсем одичаем.

Матвей улыбнулся довольной улыбкой сытого кота, а я поняла, что ничего мне больше не нужно. Лишь было бы здоровье и близкие рядом, а совету Брагина я последую. Не хватало ещё Матвею из-за меня жилья лишиться. Хватит нам этих жертв, пусть виновник расплачивается.