Книга Судьба в сугробе, страница 20 – Агата Вебер

— Но это же неэффективно! — в его глазах читалась настоящая профессиональная боль.

— Зато весело. Смотри.

В этот момент кот Васька, наконец, дотянулся до верхушки ёлки, где висела макушка в виде звезды. Ёлка качнулась, дядя Миша вскрикнул, а администратор Надежда, размахивая руками, запуталась в гирлянде из мишуры и села в вазон с искусственной пальмой. Дама в норковой шапке фыркнула и сказала: «Ну, я пошла, тут цирк!»

Мы с Алексом смотрели на это, и я почувствовала, как его тело начинает сотрясаться от смеха. Сначала тихого, потом всё громче. Он смеялся так заразительно, что к нему присоединился дядя Миша, потом Надежда, вылезающая из вазона, и даже суровый охранник у лифта.

— Ладно, — выдохнул Алексей, вытирая слезу. — Допускаю, что некоторый уровень контролируемого хаоса может иметь эстетическую ценность. Но свой микрокосм мы обязаны привести в порядок. Идём закупаться.

В местном магазинчике царил тот же дух благословенного безумия. Мы с Алексеем, взяв две корзинки, превратились в идеальную, хотя и слегкакривую, команду. Он отвечал за логистику и расчёт оптимального маршрута между полок, чтобы «минимизировать пересечение с другими покупателями и избежать пробок в районе секции с оливками». Я отвечала за креатив, то есть хватала всё, что блестело и выглядело празднично.

— Виктория, — он остановил мою руку, тянущуюся к банке с маринованными ананасами в форме звёздочек. — У нас уже есть мандарины, яблоки, виноград. Зачем ананасы? Это нарушает концепцию «местного и сезонного».

— Потому что они в форме звёздочек! — парировала я. — Это же новогодний закон: если что-то имеет тематическую форму, это нужно купить. Также касается печенья в виде ёлочек и салями, нарезанной полумесяцами.

— Твоя логика напоминает мне код, написанный после трёх чашек энергетика, — вздохнул он, но положил ананасы в корзину. — Ярко, криво, но почему-то работает.

Кульминацией стал спор о селёдке под шубой. Алексей, как выяснилось, был её фанатом. Я утверждала, что это пищевой кошмар, слои которого нарушают все законы гастрономии.

— Это же классический слоёный деплой! — горячился он. — Каждый слой выполняет свою функцию: селёдка — это основа, лук — это, прости, лог-файл с остротой, свёкла — это интерфейс, который красит всё в праздничный цвет! Это гениально!

— Это влажно и странно на вкус, — стояла я на своём. В итоге купили ингредиенты на две шубы: одну по его рецепту («классический стабильный билд»), и одну по моему — где свёклу я планировала заменить на авокадо («экспериментальная, но перспективная сборка»).

Вечером мы устроили кухонный ад. Вернее, ад устроил Алексей. Его попытка нарезать лук «идеальными кубиками с помощью математического расчёта» привела к тому, что он разрезал ещё и пакет с мукой. Облако белой пыли осело на нём, на коте Ваське (заглянувшим на запах рыбы) и на половине кухни. Он стоял, весь белый, с ножом в руке и выражением крайней концентрации на лице.

— Не двигайся, — сказала я, хватая телефон. — Это must-have для нашего будущего свадебного альбома. «Жених в процессе сборки салата».

— Это не салат, это full-stack разработка кулинарного продукта! — попытался он сохранить достоинство, чихнул, и с него слетело ещё облачко муки.

Готовили мы под дурацкий советский новогодний «Голубой огонёк», который нашёл на YouTube. Подпевали, спорили, и в какой-то момент он, весь в муке, обнял меня за талию и прокрутил в вальсе между столом и холодильником, напевая «Пять минут, пять минут…». Мы чуть не опрокинули тазик с его «классическим деплоем», и это стало моментом такой простой, дурацкой, совершенной радости, что у меня перехватило дыхание.