Книга Судьба в сугробе, страница 31 – Агата Вебер

Катя, наблюдая за нами, вдруг смахнула со щеки непослушную слезинку.

— Ну вот, — сказала она хрипловатым голосом. — А я тут с пирогами. И салат. И вы двое стоите, как два столба, и не знаете, куда себя деть. Так что, по-моему, самое время сесть за стол и разобраться со всем этим бардаком за ужином. А то курица, между прочим, так и лежит в раковине, как павший солдат.

Мы все трое посмотрели на кухню. И я вдруг поняла, что чувствую. Не вину, не страх. А огромное, всепоглощающее облегчение. Потому что ложь кончилась. Вся. И остались только мы. Запутанные, глупые, но... настоящие.

— Иди сюда, — сказала я Алексею, больше не в силах сдерживаться.

Он сделал шаг, потом ещё один, и я обняла его, прижавшись лицом к его холодной куртке. Он осторожно, будто боясь, что я разобьюсь, обнял меня в ответ. Катя в это время с важным видом расставляла на столе тарелки.

— Знаешь что? — сказала она, открывая контейнер с «Оливье». — Я вот смотрю на вас и думаю... а ведь и правда вышла новогодняя сказка. Только очень кривая, со сломанной машиной, горелой курицей и кучей врущих родственников. Но, кажется, от этого она только лучше.

Она посмотрела на нас, и в её глазах светилась неподдельная радость.

— Я счастлива за тебя, сестрёнка. И за тебя, Алексей. Очень. И знаете... мне бы тоже такую сказку. Только, пожалуйста, без подгоревшего ужина.

Мы рассмеялись. Все трое. Смех был немного нервным, невероятно облегчённым и очень-очень счастливым.

Потом мы действительно сели за стол. Ели салат и разогретые в микроволновке пироги. И говорили. Говорили обо всём. Про махинации Кати, про мои терзания, про его ощущение, будто он попал в ловушку, которая оказалась...самым лучшим, что с ним случалось.

А потом, когда Катя наконец уехала, оставив нас одних среди оставшихся пирогов и пустых чашек, мы сидели на диване. Тишина была уже не гнетущей, а мирной.

— Значит, это была не просто твоя идея? — спросил Алексей, играя моими пальцами.

— Нет. Это был заговор. Но чувства-то — мои. Исключительно мои.

— Да, — он усмехнулся. — С этим уже не поспоришь. Хотя, признайся, история про сугроб и родителей — это твой чистый импровизация?

— Сто процентов, — кивнула я. — И я до сих пор считаю, что это была хорошая идея. Просто исполнение... хм, перегрузили деталями.

Он рассмеялся. И этот смех наконец-то снова был тем самым — лёгким, живым, нашим.

Новогодние каникулы подходили к концу. За окном по-прежнему лежал снег, но он уже не казался таким бесконечным и одиноким. У нас впереди было много вопросов. Как всё будет дальше? Как строить отношения, которые начались с такого хаоса? Но в тот момент это не имело значения. Потому что самое главное чудо уже случилось: правда, какой бы неудобной она ни была, освободила нас. И теперь у нас была целая жизнь, чтобы разбираться со всем остальным. И делать это — вместе.