Книга Доводы нежных чувств, страница 151 – Яна Смолина

Врачи зашли в маленькую тесную комнату. Всё тело в ту же секунду обдало духотой и Пати, недолго думая, бросилась открывать окно. Предрассветное зарево осветило узкую постель, окрашенную широкими кровавыми пятнами. На ней лежала очень бледная девушка. Тёмные круги под глазами сообщали о том, что мучалась она уже не первый час. В миг, когда очередная схватка пронзила тело дикой болью, врачи услышали истошный оглушающий вопль. Фани приподнялась в попытке рассмотреть новоприбывших. Всклокоченные светлые пряди облепляли лицо и шею, серые глаза светились злобным огнём. Казалось, что сейчас эта женщина ненавидит весь мир.

— Кто вы такие? — злобно выпалила она.

— Мы врачи, — спокойно ответила Адалин. — Мы пришли помочь. Всё будет хорошо. Позвольте осмотреть вас. — Она села у Фани в ногах.

— Делайте, что хотите, только вытащите его! — бросила она, ощущая новую волну подступающей схватки. Крик разнёсся по комнате.

Адалин легонько прикоснулась к животу. Ей совершенно не хотелось усугублять болезненное состояние пациентки, но осмотр необходимо было провести по всем правилам.

— Чёрт бы тебя побрал! — закричала Фани. — Убери руки! И без тебя всё болит! — Фани запрокинула голову от бессилия. Адалин не останавливалась. За время жизни в столице она привыкла иметь дело со сложными пациентами.

— Пати, — позвала она подругу, когда та приняла воду и полотенца от миссис Фултон. — Посмотри, — мисс Виндлоу уступила место подруге.

Патриция сменила её и уже порядком уставшая от наглости Фани, провела осмотр без лишних церемоний, чем вызвала новый поток криков и оскорблений. Закончив манипуляции, она повернулась к подруге.

— Он поперёк лежит, сам точно не выйдет, — констатировала она, чеканя каждое слово, чтобы роженица тоже всё слышала. — Ты когда-нибудь делала кесарево?

— Никогда, — призналась Адалин.

— Я что-то смутно припоминаю из учебника анатомии, — Пати намеренно прикидывалась глупенькой болтушкой, ощущая на себе гневный взгляд надоевшей пациентки.

— Что вы там несёте? Что со мной? Говорите! — Фани в приступе снова откинулась на постели с воплем.

— Нам придётся вас прооперировать, Фани, — спокойно проговорила Адалин. — Плод расположен неправильно, вы сами не родите.

Фани, опираясь руками о кровать позади себя,переводила злобный взгляд с одного лица на другое.

— Я не позволю вам уродовать моё тело! Вы стервы! Позовите Габе! — она взревела от болезненного спазма.

— Ты умрёшь, если не позволишь нам помочь тебе. Выбирай, — Пати сурово глянула в измождённое лицо. — Сколько ты ещё готова терпеть это? Подумай, мы подождём. — Она ехидно сощурилась.

Фани выругалась, не подбирая слов, из чего врачи сделали логичный вывод и Пати направилась обратно в их комнату, чтобы принести всё необходимое для проведения операции. За время её отсутствия Фани ещё раз обругала Адалин, на чём свет стоит, а от очередной схватки чуть не потеряла сознание. Когда Пати вернулась, она вынула из чемоданчика бутыль с прозрачной жидкостью, смочила ею небольшое полотенце и прижала его к лицу Фани. После этих нехитрых манипуляций в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь звоном инструментов, краткими комментариями и просьбами, а полчаса спустя — пронзительным криком новорождённого.

Фани ещё спала. В комнату то и дело заглядывали соседки, кто из любопытства, а кто и из искреннего волнения за малыша. Фани здесь никто не любил, но все были рады тому, что она пришла за помощью, а не родила где-то в поле. На столике у кровати, обмотанный чистыми полотенцами, лежал прелестный мальчик и издавал непонятные звуки, ловя свои первые реакции на новый мир, открывшийся ему. Несколько женщин с умилением разглядывали его. Каждой хотелось подержать малыша на руках, но врачи предельно вежливо, хоть и настойчиво, отваживали посетителей.