Книга Доводы нежных чувств, страница 87 – Яна Смолина

— Почему так долго? — спросила она с вызовом.

— Конец квартала, — безучастно ответил мужчина, глядя на Эмилию сверху вниз.

— Как ты смеешь грубить мне? — женщина повысила голос.

— Даже не думал, — Джон уже шёл по направлению к своему кабинету. — Или ты хочешь, чтобы я подробно рассказал тебе о показателях прошлого года, финансовых планах на будущий период и почему у бухгалтера опять не сходится актив с пассивом? — он вопросительно посмотрел на мать.

— Ты мог бы просто быть повежливее со своей матерью!

Взгляд Джона упал за согбенно опущенную светло-русую макушку, украшенную голубым бантом, который слегка подрагивал. Софи продолжала сидеть на диванчике и старалась плакать как можно тише. Мужчина перевёл тяжёлый взгляд с неё на мать. Та не изменилась в лице. Она считала, что девочка вполне заслуживала её пренебрежительного отношения.

— Вы поужинали? — спросил он, продолжая свой путь к кабинету.

— Мы ждали тебя.

— Когда был обед?

— Как всегда, в половине первого.

— А сейчас, — Джон взмахнул рукой, чтобы взглянуть на наручные часы, — половина восьмого. Я многое могу понять, матушка, — проговорил он голосом, который не нужно было дополнять грозным выражением лица, чтобы понять уровень негодования говорящего. — Но не надо морить голодом ребёнка.

— Не смей мне приказывать, —Эмилия немного нервничала, когда сын начинал отчитывать её, не выражая при этом внешне ни капли возмущения. В её понимании такое поведение могло грозить непредсказуемыми последствиями, хотя Джон никогда не позволял себе открыто грубить и ругаться с матерью.

— Разве я приказываю, вам? — он был грозен в своём спокойствии. — Я прошу: не морите голодом ребёнка. Она маленькая, ей надо расти, ей нельзя болеть, иначе нам придётся вызывать доктора и платить ему за лечение. Вы же не хотите, чтобы я тратил на неё ваши деньги?

— Они не мои, — попыталась возмутиться Эмилия. — Это деньги семьи!

— А она, — Коул указал на голубой бантик над спинкой дивана, — тоже теперь часть семьи, хотите вы этого или нет. Идите ужинать. Немедленно, — он развернулся и скрылся в коридоре.

Прошло около часа. В тишине мрачного кабинета раздался тихий стук.

— Дядя, можно я побуду у тебя? — донеслось с другой стороны двери.

— Да, заходи, — Джон не поднял глаз от документов, над которыми работал. — Только играй тихо, пожалуйста.

Дверь медленно отворилась, маленькая Софи зашла, оглядываясь и закрыла за собой дверь. Она взглянула на дядю, который был занят работой и не поднимал на неё глаз, но ей хватало и того, что здесь, в его обществе было так тихо и спокойно, никто не ругал её попусту и не говорил, что она никому не нужна. Софи чувствовала, что дядя хороший и добрый, а больше ей ничего и не нужно было. Она села на пол, усадила рядом котёнка и принялась расчёсывать куклу, которую предусмотрительно захватила с собой.

— Дядя, — обратилась она к Джону, когда играть в парикмахера надоело. — Можно я посмотрю рисунки?

— Посмотри, — коротко ответил он.

Софи знала, где лежит папка. Она подставила к шкафу стул, забралась на него и вытянула с верхней полки чёрную папку, которая за эти годы заметно пополнилась. Девочка вернулась на пол к своим игрушкам и начала показывать кукле и котику красивые цветы, деревья и городские пейзажи. Она даже не замечала, с какой нежностью наблюдал за ней Джон с того момента, как девочка неуклюже подтащила стул к шкафу.