Книга Дочь алхимика на службе у (лже)дракона, страница 38 – Яна Смолина

– Говори, не томи, – приказала она низким властным голосом. – Я хочу знать всё.

Парень лениво примерился к мягкому бежевому стулу с узором из экзотических цветов на сидении и спинке, после чего опустился на него, закинув ногу на ногу, и только тогда изволил отвечать:

– Всё как всегда, мама. Отец верит тому, что говорят, а вездесущий Лейс готовится к войне. Глаза бы мои его не видели. Упёртый, как тот осёл и ума не больше.

– Это хорошо, – проговорила женщина с нескрываемым злорадством. – Хорошо, что верит. А ты продолжай говорить, корми его и дальше сказками про мирную Талисию. Она мирная, никто не спорит, но лишь в твоих руках закрепить этот мир навсегда. Когда ожидается твоя свадьба с Талисийской принцессой?

– Они ставят срок – канун месяца элулея.

– Долго, – гневно процедила Селена. – Почему нельзя раньше?

– Динара ещё слишком юна.

– Глупости! Я была совсем девчонкой, когда попала сюда! И ничего – родила твоих сестёр! Настаивай! Когда будешь там, ври, обещай, клянись! Делай то, что делаешь всегда для достижения наших целей! – она порывисто шагнула к нему, заключая лицо сына в объятия своих ладоней. – Я жалею, что не могу быть рядом с тобой и помогать тебе. Этот чёртов гарем с его стенами, как тюрьма. Но ты сможешь всё изменить. Когда ты станешь правителем объединённых земель Эгриси и Талисии, я буду править вместе с тобой. Ничто и никто не посмеет встать у нас на пути.

Кобос, который всё это время молчал, с тревогой вглядываясь в зловещие зелёные огоньки на дне глаз матери, заговорил:

– А как же отец? Пока он жив,у нас ничего не выйдет.

– Это вопрос решённый, можешь не волноваться, – ответила мать отстраняясь. – Я приближаю его конец с каждым новым восходом солнца.

– Сегодня мне показалось, что его что-то мучает. Он был хмур и бледен.

– Тебе не показалось, дорогой сын. Его действительно мучает, но не что-то, а кто-то, – женщина вынула из складок юбки тряпичную куклу с повязанным вокруг её шеи куском материи, на котором запеклась старая кровь. Предмет походил больше не на детскую игрушку, а на игольницу швеи хотя бы потому, что из живота куклы торчал шарик портняжной булавки.

– Ему долго ещё осталось? – спросил Кобос, настороженно поглядывая на открывшееся ему жуткое зрелище. Он недолюбливал манеру матери решать проблемы, применяя чёрную магию, но так как сам не мог придумать ничего более эффективного, мирился с ней.

– Достаточно для того, чтобы все решили, что он умер от обжорства.

Кобос невесело усмехнулся.

– А Лейс? – спросил он. – Что делать с ним? Я готов перерезать ему глотку хоть сейчас, но не уверен, что мне это сойдёт с рук так запросто.

– С ним разберёмся позже, – проговорила Селена, пряча куклу. – Для начала разберёмся с драконом. Пора положить конец этой сказке. Она слишком затянулась.

Лейс Савлий не спешил. Когда заседание закончилось, он ещё некоторое время беседовал с представителями ведомств о том, что касалось его напрямую или не касалось вовсе. Лейс просто не желал возвращаться к себе, ведь там его ждали те, кого хотелось видеть меньше всего. Столь же, сколь и младшего брата, он на дух не переносил женщин, навязанных отцом. В его личном гареме их было двое: Алика и Мирена. Девушки выделялись редкой красотой. И если бы законом не возбранялось изображать людей на живописных холстах, то художники выстраивались бы в очереди, чтобы запечатлеть этих дивных ангелов на своих полотнах. Алика была высокая и стройная. Длинные светло-русые локоны, в которых по утрам играли солнечные лучи, доходили до пола, белая кожа отливала перламутром, серые глаза в обрамлении длинных ресниц способны были очаровать с первого взгляда. Её преподнесли наследнику в качестве подарка на совершеннолетие, и с тех пор Гафур замер в ожидании внука.