Книга Дочь алхимика на службе у (лже)дракона, страница 39 – Яна Смолина

Время шло, Алика оставалась всё такой же стройной и красивой и не думала округляться, лишь блеск светлых глаз скифской княжны потускнел от невнимания господина. Лейс делил с ней ложе крайне редко и, судя по всему, не намеревался делать её своей женой.

Гафур злился на него за это. Он искренне не понимал, как можно было избегать общества такой красавицы умышлено и не стремиться в её объятия после тяжёлого трудового дня или после очередного похода. Лейс не пытался оправдываться. Девушка была для него не более чем красивой куклой, которую интересовали лишь ткани для нарядов и дорогие украшения.

С появлением Мирены мало что изменилось. Решив, что Алика пришлась его безумному сыну не по вкусу, правитель выбрал для него другую кандидатку в жёны. Мирена была из местных. В отличие от первой наложницы, она имела смуглую кожу, непослушные кудрявые волосы цвета вороного крыла и такие же тёмные глаза. Поначалу девушка заинтересовала наследника, но позже он увидел в ней все те же наклонности, какие отталкивали его от Алики, и охладел.

Гафур кричал на него, потрясая кулаками:

– Ты дурак! Женщины любят наряды и украшения! Ничто другое им неинтересно! Дай каждой по ребёнку – это всё, что от тебя требуется.

Лейс молчал. Ему много хотелось сказать в тот момент об идеалах отца и своих мысляхна сей счёт, напомнить о матери, которая отличалась от других женщин и предпочитала проводить время вместе с сыном или за чтением, тогда как наложницы и жёны правителя тратили свои дни на сплетни и хвастовство. Лейс с теплотой вспоминал их с матерью прогулки по саду внутреннего двора и её рассказы о птицах. Делия умело изображала их пение, а потом, когда скворец или свиристель заводили свои трели, спрашивала у него, кто поёт. Лейс расстраивался, когда не мог угадать, а когда получалось – с хохотом бросался в объятия матери.

Лейс Савлий, как и всякий здоровый мужчина, любил женщин, но при этом не терпел глупости и лицемерия, свойственной бездельницам, живущим в роскоши. Он хотел, чтобы рядом с ним была верная подруга, а не рабыня для плотских утех. К сожалению, ничего иного от женщин, приближённых ко двору правителя, ждать не приходилось. Из года в год мужчина с большим трудом удерживал оборону от новых посягательств отца. Гафур то и дело начинал расхваливать чьих-то дочерей или какую-нибудь из особо примечательных рабынь, добытых в очередном походе, но Лейс не слушал. Ему хватало и того, что когда-нибудь в его владение перейдёт внушительный гарем Савлия старшего. От одной мысли начинало крутить живот.

Когда большинство заседателей во главе с правителем покинули зал, Лейс тоже стал собираться. От совместного обеда с отцом он отказался, намереваясь заскочить в трактир торгового квартала, а оттуда, чтобы лишний раз не появляться у себя, направить приказ слугам собирать вещи. Ожидалась поездка в восточные земли Эгриси. При других обстоятельствах он, возможно, всячески пытался бы избежать командировки, но то был не его случай.

Приняв у слуги свой камзол и саблю, мужчина вышел в коридор.

– Эфенди, – донёсся до его слуха ровный, безэмоциональный голос человека, который не стремился угодить и не испытывал благоговения перед принцем крови.

Лейс обернулся. Чуть заметно кивнув человеку, он зашагал вперёд, ожидая, пока тот поравняется с ним.