Книга Енот-потаскун, страница 3 – Татьяна Рябинина, Евгения Серпента

А еще он говорил, что я отбиваю у него хлеб. Ну конечно, ведь он был владельцем крупного автосервиса, которыйисправлял последствия от взаимодействия двух российских бед — дураков и дорог. Я в этом сервисе, можно сказать, вырос и любую машину мог разобрать и собрать с закрытыми глазами. А за руль первый раз сел, как только ноги стали доставать до педалей — нелегально, конечно. И вопрос, где учиться после девятого, для меня не стоял.

«Колледж?! Автомеханик?» — вытаращила глаза Лариса, поставив брезгливой интонацией точку в моей первой и до сих пор единственной любви.

Рассказывать ей о своих дальнейших планах я не собирался. Грязная работа? Обслуживающий персонал? Ну окей. У отца, кстати, было два высших образования. Двигатели он перебирал в хирургических перчатках, маникюр делал в салоне, одевался в бутиках и ходил по абонементу в оперу. В смокинге. А когда говорил незнакомым людям о своей профессии, все думали, что прикалывается. Я многое от него взял, не только любовь к технике и внешность. За исключением, пожалуй, моногамности. Они с матерью учились в одном классе, поженились в двадцать, и она, насколько мне известно, до сих пор оставалась его единственной женщиной.

Колледж я окончил с красным дипломом и с большим запасом баллов поступил на автодорожный факультет архитектурно-строительного университета. Мой профиль «автомобили и автомобильное хозяйство» был достаточно расплывчатым и поэтому давал широкий разлет возможностей. Протупив год мастером на «Тойоте» в Шушарах, я понял: это не мое, и вернулся к отцу, у которого работал еще со школы. Он намекал, что пора расширяться, и я пошел на заочку в филиал московского финансового университета.

Учеба много времени не отнимала, у отца я работал не каждый день, и так случилось, что однажды меня уломали подменить в автошколе заболевшего инструктора.

Первую свою машину я купил еще в колледже, едва получив права. Это был в хлам убитый Субару Импреза, который мы с отцом перебрали по винтику и привели в более-менее пристойное состояние. Когда он вел себя хорошо, я звал его Импрезуля, когда плохо — народным синонимом к слову «презерватив», добавляя: «на колесах». Ему на смену пришел двухлетний Мицубиси Аутлендер, доставшийся мне по цене Жигулей. Разумеется, тоже после аварии.

За два месяца в автошколе бедному Мицу в хлам раздолбали сцепление и пару раз поцарапали, зато я переспал с пятью своими ученицами в возрастеот восемнадцати до тридцати пяти. Ничто так не возбуждает, как адреналин в процессе езды и симпатичный наставник рядом. И все же машину было жалко. Когда штатный инструктор вернулся, я с облегчением снял с Мица дополнительные педали и… устроился в школу контраварийного вождения. Там ученики занимались на своих машинах, да и права у них уже имелись.

Хотя на самом деле права эти смело можно было порвать и выбросить, потому что ездить их обладатели не умели. Ни для кого не секрет, что большинство учеников автошкол могут сдать экзамен, лишь забашляв гайцам. Кстати, это было еще одной причиной, по которой я больше не хотел иметь дел с обычными школами. Деньги гайским мордам приходилось передавать мне, что могло быть чревато крупным залетом.

В «аварийке» все расчеты шли через кассу, и я получал зарплату — не великую, но стабильную. Плюс зарплата в сервисе. На хлеб хватало, даже с икоркой. Снимал квартиру на Гражданке, отдыхать ездил за границу, а для души подменял по необходимости басиста в одной любительской группе, когда они выступали в клубах на разогреве. Да и с девушками все было нормально — если не считать, конечно, таких эксцессов, как сегодня.