Книга Енот-потаскун, страница 6 – Татьяна Рябинина, Евгения Серпента

— Тата, ты уже в палате? — деловито спросила она. — Сейчас еду.

От Чайковского до больницы было минут двадцать пешком. Мама появилась через полчаса, с большой сумкой. Поцеловала в лоб, села рядом на стул и строго поинтересовалась:

— Ну и как, Наталья, это называется?

— Что именно? — не поняла я. — Можно подумать, я специально. У меня вообще Тошка пропал.

— Жаль, — вздохнула мама. — Но, может, найдется еще? Объявления дать? Ладно, ты мне другоескажи, что у вас с Александром?

Я молчала. Деваться некуда, надо сдаваться, но я не знала, как лучше это сделать.

— Я жду, тебя нет. Звоню — телефон недоступен. Через час позвонила Саше. У него тоже недоступно. Городской не отвечает. В одиннадцать не выдержала, поехала к вам. Звоню в дверь — тишина. Тут сосед ваш с собакой вышел. Сказал, что Саша уехал куда-то, а тебя он уже давно не видел. Это как понимать?

— Мам, я от него ушла. Все, давай не будем.

— Что значит «не будем»? — не сдавалась она. — Ты ушла от мужа, и мы не будем об этом говорить? Это серьезно или просто поссорились? И где ты живешь?

— Это серьезно, — мне захотелось спрятаться от нее под подушку. — Он, наверно, в Москву уехал по делам. Вернется — разведемся. Сняла квартиру.

— У него что, другая женщина? Что случилось?

О господи, другая женщина! Может, ма, тебе еще синяки показать?

— Мам, у нас просто все плохо. Давай потом, пожалуйста. Как ты меня нашла?

— Позвонила в бюро несчастных случаев. Паспорт-то у тебя с собой был, — она открыла сумку. — Давай-ка помогу переодеться. Пришлось все новое купить, в квартиру ведь не попасть, ключи вы мне не дали.

— Скажешь, сколько, отдам деньги, — я села, и голова закружилась.

— Не обеднею, — мама поджала губы. — Это все из «Фикс-прайса».

Она достала ночную рубашку, халат, тапки, пакет с бельем и туалетные принадлежности. Переодевание из больничной рубашки отняло столько сил, словно я вскарабкалась на Эверест.

— Как ты? — спросила мама, накормив меня домашним супом и блинчиками.

— Да ничего, вроде, — прислушалась я к себе. — Только слабость, голова кружится.

«Я жаба, раздавленная на дороге, я жаба раз-дав-лен-на-я», — выплыла из памяти давно забытая песенка.

Хоть я была и звериным врачом, но все же медиком, поэтому представление об электротравме имела. На втором курсе ветакадемии пришлось писать реферат о поражении крупного рогатого скота электротоком при обрыве проводов ЛЭП, так что понятие «шаговое напряжение» для меня было не пустым звуком. И я прекрасно сознавала, насколько мне повезло — фантастически!

Вообще с фортуной у нас отношения были, мягко говоря, странные. Она не то чтобы меня не любила — скорее, люто троллила. Подбрасывала яркий фантик, а внутри — фига. Нет, не инжир, просто шиш с маслом. Взятьтого же Сашку. Красавец, умница, при деньгах, в постели бог, любовь-морковь-свадьба. И чем все кончилось? Лучше не вспоминать. А с электричеством этим? Сначала оно вырубилось, выставив меня с работы на два часа раньше, а потом догнало. Нормальные шуточки! Спасибо, что не убило.

Тут я снова вспомнила о Тошке. На шлейке у него висел медальон с моим номером телефона. А вот телефона-то у меня больше и не было. Едва дождавшись, пока не уйдет мама, я отвернулась к стене и дала наконец волю слезам.