Книга Енот-потаскун, страница 81 – Татьяна Рябинина, Евгения Серпента

Разговаривали, разговаривали… Что-то обходили стороной. Осторожно — как по болоту, нащупывая твердую почву. Секс… Не хотелось ни с кем сравнивать, но иногда невольно получалось. Может, с точки зрения техники что-то бывало и не так, но это ничего не значило — мы еще только узнавали друг друга. С точки зрения эмоций — ни с кем не сравнимо. По тональности… Если с Валерией это был однозначно «темный» секс, с Наташей так же однозначно «светлый». Ночь и день. Валерия отжирала силы до последней капли, Наташа давала их столько, что хоть горы ворочай.

Но было кое-что еще. Когда мымолча сидели или лежали в обнимку. Или шли, держась за руки. Я не смог бы описать словами, но это было проникновение, слияние, растворение не менее глубокое, чем во время секса. А может, и глубже, полнее.

Это были как будто три уровня: информация, секс, чувства. Ментальный, физический и эмоциональный. И я не мог понять, на каком из них окопалась эта заноза. Возможно, на всех сразу. И дело было не только… точнее, не столько во мне, сколько в Наташе.

Как будто я предложил ей себя: бери со всеми потрохами. А она стояла и думала, брать или нет.

Концерт в «Лисе» у нас был в пятницу. Наташа работала с утра, и я вечером заехал за ней домой, чтобы отвезти в клуб. Она уже была готова, Тошка — накормлен и сидел, обиженный, в своем гнезде. И что-то мне с порога в ней не понравилось. Хотя, вроде, все в порядке, с улыбкой.

Чай тоже хорош горячий. А на градус ниже — уже хоть выливай.

— Наташ, все нормально? — я взял ее за плечи, посмотрел в лицо.

— Нормально, — слишком бодро, слишком честно.

Ни хрена не нормально!

По дороге разговаривали — о клубе, о группе. Я все время чувствовал напряг с ее стороны, и это раздражало. Как будто на веревке ее тащил.

Черт, успокойся, придурок. Она же русским языком сказала, что не любит тусовки. Но решила сделать тебе приятное. Зацени. Даже если это одноразовый аттракцион невиданной щедрости. Хорошо, когда твои интересы разделяют, но у каждого должно быть свое личное пространство, куда другой может из вежливости иногда заглянуть одним глазком.

Когда я пел у Лехи на даче, Наташа смотрела на меня с таким восторгом, что внутри все дрожало. А сейчас весь вечер просидела скучная, глядя куда-то сквозь пространство. Если вдруг ловила мой взгляд, спешно пыталась надеть улыбку, но ни разу не успела вовремя.

После концерта мы собирались в лофт к Митричу на небольшой джем. Это была давняя традиция, но в последнее время как-то не удавалось состыковаться всем вместе, с ребятами из других групп. Наконец-то все удачно совпало, и, конечно, я хотел поехать, но это было как раз то, чего Наташа не любила: шумно, многолюдно. К тому же накурено, пьяно и черт знает что еще.

— Поедем, — она равнодушно пожала плечами. — Мне завтра после обеда на смену.

— Послушай, — это нравилось мне все меньше и меньше. — Ты как будто мне одолжениеделаешь.

— Антон, ну что ты ко мне прицепился? — она раздраженно поморщилась. — Какие одолжения?

Я?! Прицепился?! Интересное кино!

Всю дорогу мы молчали. Настроение падало… ну, в общем, стремительным домкратом.

Когда мы добрались, дым уже стоял коромыслом. Выглядело все это небольшим филиалом ада. Я быстренько познакомил Наташу с Митричем и еще десятком человек. Усадил на диван, добыл ей чипсов и банку пива и пошел к своим. Пришлось дать себе очень основательного мысленного пенделя, чтобы встряхнуться и поймать бешеный ритм импровизации.