Книга Енот-потаскун, страница 85 – Татьяна Рябинина, Евгения Серпента

Я фыркнула.

— Хочешь, вечером приезжай.

— Ну уж нет, моя дорогая, выгнала — значит, выгнала. Поеду своих навещу. Будет у нас сегодня такой родительский день. И у тебя, и у меня. Заодно отдохнем немного друг от друга.

Тут я снова фыркнула, уже возмущенно, и он показал язык.

— Нет, ты правда хочешь с ней познакомиться? — я посмотрела на Антона с подозрением. — Не шутишь?

— Ну… не то чтобы прямо мечтаю… — он запнулся и выругался, потому что Тошка опять вытащил шнурок из ботинка, это была его коронка. Хорошо хоть не унес, а тут же и бросил. Просто потроллил. — Но если надо… А я думаю, что надо. Все, мыша, я убежал. Позвони потом, как и что.

— Натка, какой он все-таки милый, — вздохнула Ольга. — С мамой познакомиться хочет. Сам. Витька вон месяца два смелости набирался, пока я его за шкирку не потащила. И вообще просто зая. Я тебе сразу сказала. Еще когда он Тошку подобрал.

— Да, — вздохнула я и подошла к раковине помыть кружку. — Все правда. Только мне почему-то иногда бывает так страшно. И чем лучше у нас все, тем больше.

— Здрасьте вам через окно, — скривилась она. — Приехали. Что опять не так? Все боишься, по бабам пойдет?

— Да нет… Не знаю, Оль. Как будто поверить не могу, что все может быть так хорошо.

— Нат, ну это понятно. Когда так нажглась, боишься снова вляпаться. Прошло-то всего ничего. Ты фактически даже и не разведена еще.

— У меня уже какая-то идефикс, — убрав кружку в шкаф, я выглянула в коридор. Валя от стойки помотала головой: пока никого. — Все время кажется, чтоон или заявится снова, или апелляцию подаст.

— Глупости, — отрезала Ольга. — Я почитала об этом. В мировом суде это вообще анриал, потому что апелляция подается тому же судье, который рассматривал дело. Должны быть веские аргументы касательно процессуальных нарушений, тогда жалоба уйдет в районный суд. А какой судья согласится, что он что-то там нарушил? Да и к тебе вряд ли припрется. Хуже другое, Натка.

— Что?

— Да то, что он никуда и не уходил. Он у тебя в голове, третьим с вами. Ты привыкла жить в триллере, вот тебе никак и не поверить, что все может быть хорошо. Ищешь причины, по которым обязательно все будет плохо.

— Вы опять тут языками молотите? — в комнату отдыха вошла Катя. — Заняться нечем?

— Так нет никого, — возразила я. — И у нас кварц.

— Кварц сто лет как закончился. А у вас, наверно, карты все заполнены, вакцины расписаны? Или вам премию снять?

— Вот грымза, — буркнула Ольга. — Заметь, она только к нам с тобой цепляется. У Светки в картах вообще черт ногу сломит, на Толика жалобу на днях написали, но это ничего. И знаешь, почему? Потому что у нас с тобой все хорошо, а от нее очередной мужик сбежал, теряя боты.

— Думаешь? — засомневалась я.

— Уверена. Ну так что, будешь Антошу с мамой знакомить?

— А куда теперь деваться? Она ж поняла, что у меня кто-то если и не живет, то ночует точно. Тапки я не успела убрать, про щетку зубную и станок тупо забыла. В субботу выходной, поедем, если ничего не переиграется. Мне уже заранее дурно.

— Держись, мать, — Ольга остановилась у своей смотровой и хихикнула. — Папа тебя уже видел, своей маме представишь. Останется только с его мамой познакомиться.

— Мне кажется, даже это не так страшно, — возразила я.

На полноценную обиду это не тянуло. Даже на неполноценную не тянуло. Так, царапнуло слегка, когда она попросила меня поскорее надеть штаны и выметаться. Дело в том, что я не знал подоплеку ситуации. О матери Наташа говорила очень мало, но даже по этим скудным сведениям я понял, что отношения у них так себе. И если мое присутствие могло осложнить все еще больше, конечно, этого стоило избежать. Обнадежило, что пообещала познакомить нас в другой раз. Хотя я и понимал: это будет напряг для всех.