Книга В Питере - жить? Развод в 50, страница 25 – Евгения Серпента

Мама, конечно, на полтинник не выглядит, хорошо сохранилась, да и следит за собой. Но все равно изменилась. Я помню ее фотографии девяностых. Худющая, как спица, девчонка с длинными распущенными волосами и начесанной челкой. И с огромными, словно удивленными, глазами.Они и сейчас такие — огромные, только удивления стало меньше. Больше какой-то мудрой усталости. Как будто смотрит из другого мира.

Зал скандирует: «Та, что всегда уходит»!!!

Это одна из моих любимых песен у них. Вроде, самая простая, что мелодия, что слова, но бьющая наотмашь. Так, что щиплет в носу. И сразу ясно — это не просто текст, не просто ноты. Это живое, настоящее. О реальной женщине, которую Ветер любил. Это от него она уходила и возвращалась. Морозно-серебристое вступление и такие же знобящие строки:

Та, что всегда уходит, Чтобы опять вернуться Призраком белой ночи, Хмельной метелью зимы…

Ветер поет — и что-то вдруг происходит. Его лицо становится напряженным, он словно ищет кого-то в зале. Взгляд останавливается на нас.

Нет, не на нас. На маме. Которая сидит так, будто проглотила палку. Глаза опущены, губы дрожат.

И я понимаю, что это песня о ней. Та, что всегда уходит, — это она.

Александра

С того момента, как я согласилась пойти на концерт, все стало каким-то… нереальным. Будто во сне. Бывают такие сны: понимаешь, что спишь, но не можешь проснуться. Даже если хочешь.

Хотела ли я проснуться и с облегчением обнаружить себя в своей постели? Скорее да, чем нет.

Проснуться и посмеяться над всем этим кошмаром: Стас с секретаршей, Олег с Маргаритой. Проснуться, потянуться и втянуть в обе ноздри запах свежемолотого кофе и выпечки.

Олег вставал рано и выходил на пробежку в парк, а на обратном пути заглядывал в пекарню на первом этаже. Себе брал ржаной багет, а мне круассан с красным чеддером. Молол кофе, варил в турке, запаривал овсянку с орехами и семечками. Где-то после сорока он начал полнеть, и мы договорились немного пересмотреть наш образ жизни. Точнее, его образ, потому что я и так следила за собой. Но со мной за компанию ему было легче.

Я вставала к завтраку, который ждал на столе. Приятное спокойное время перед началом рабочего дня. Поделиться планами, просто поболтать.

Сколько у нас за двадцать шесть лет было таких вот маленьких «мы». Как вязаный свитер из множества петелек. И теперь каждое воспоминание, теплое и светлое, было отравлено, раздавлено его изменой. Как будто он отнял их у меня. Унес с собой половину моей жизни, оставив во мне рваную дыру. И вот этого я ему точно простить не могла.

И что у меня осталось? Не так уж и мало. Лика, галерея, приятельницы, мама и Зоран в Белграде. Но это в настоящем. А в прошлом?

Прошлое значило для меня очень много. Говорят, надо жить настоящим, но настоящее — это всего лишь мгновение. Промелькнуло и легло туда — в тот багаж, на котором строится жизнь. Она как карточный домик. Убрать хотя бы одну карту снизу — и рухнет. Олег вытащил далеко не одну, и мой домик развалился. Сейчас я собирала то, на чем могла бы построить новый.

Детство и юность — ими я щедро поделилась сегодня с Ликой. Но было кое-что еще. Те карты, которые я убрала сама, но не выбросила, а носила с собой — как шулер в рукаве. Я вернулась в родной город собирать себя по кусочку, надеясь на его магию. И вот в самый таинственный день умирающего солнца он напомнил мне об этих припрятанных картах.