Книга В Питере - жить? Развод в 50, страница 27 – Евгения Серпента

— Что? — Вздрогнув, я вынырнула из своих мыслей.

— Ну… ты о нем говорила? Что познакомилась с ним в том садике? Который у гостиницы?

Ну да, я ведь сказала что-то такое. Что познакомилась там с Никитой. С парнем, который стал первым. Как-то так.

— Нет, не он. — Я покачала головой.

— Но та песня про тебя, да? Это ты от него уходила?

Глупо было бы отрицать. Я и не стала.

— И что?

— Ничего. Просто ушла.

Если бы просто… Боже мой, как же все было непросто!

Лика

Первая моя реакция — чисто эмоциональная и кардинально противоположная в своей двойственности.

Мать, ты послала Ветра?!

Надо быть невъебенно крутой, чтобы послать Ветра.

И надо быть абсолютно убитой в голову из пушки, чтобы послать Ветра.

Вторая уже более рациональная.

Интересно, что же случилось? Изменил?

Ну ничего удивительного. Звезда, столько соблазнов. Терпеть измены ради того, чтобы греться в лучах его славы? Для кого-то норм, для нее — вряд ли.

Вот так живешь рядом с человеком четверть века и даже не подозреваешь, что у него в прошлом такое!

Он ее узнал, однозначно. И явно не остался равнодушным. Но не подошел. Либо пытается справиться с шоком и подойдет потом, либо…

Либо справится и не подойдет. Ну что ж, тоже результат.

— Скажи, — дергаю маму за рукав, — когда ты решила сюда прийти, на что рассчитывала? То есть чего хотела? Чтобы он тебя узнал? Подошел? Или нет? Но он узнал — это точно.

Она не отвечает. Сидит, уткнувшись лбом в сплетенные пальцы, смотрит в бокал с вином. Делает большой глоток.

Мне становится жутко. Я родилась в девяносто девятом. Родители поженились в девяносто восьмом, но мама переехала в Москву только после моего рождения. Что, если?..

— Мам, когда это было? — голос вдруг садится. — Когда вы расстались?

Она смотрит на меня с недоумением, потом до нее доходит. Качает головой с кривой усмешкой.

— Глупостей не выдумывай. В девяносто седьмом. И больше не виделись.

Вздыхаю с облегчением. Потому что это было бы слишком. Только таких мелодрам мне и не хватало для полного счастья.

Наконец осмеливаюсь задать сакраментальный вопрос — почему.

— Ну как тебе объяснить? — Она щелкает пальцами и тут же машет рукой, словно пытается стряхнуть этот жест. — Подруга музыканта — это… особая ментальность, что ли? Особый склад характера. А я изначально была не из их тусовки. Как будто в воронку затянуло. Не видела будущего в этих отношениях, поэтому и ушла.

Значит, отношения, а не просто что-то случайное, мимолетное. Ну да, было бы мимолетное, не писал бы он о ней так. Судя по этой песне, все обстояло очень и очень серьезно. Но не сложилось.

Или это такое художественное преувеличение? Гипербола? Я как-то читала, что про «Я хочу быть с тобой» у «Нау» каких только драматическихисторий не придумывали, а на самом деле текст сочинил Кормильцев, пока ждал свою опаздывающую на свидание подругу. Ветер писал песни сам, но тоже мог все приукрасить.

— И долго это было? У вас?

— Три года.

— Ого!

Три года — это серьезно. Это срок. Это она еще долго ждала. Быть столько времени девушкой селебрити — ну такое себе. А женой, походу, не предлагал. Она так и сказала, что не видела будущего. В девяносто седьмом ей было двадцать три. По нынешним меркам еще юность. А тогда, наверно, вполне почтенный возраст, когда уже пора замуж, иначе тетушки будут звать старой девой.