Книга В Питере - жить? Развод в 50, страница 30 – Евгения Серпента

Как вспышка — обнять, поцеловать… не отпускать…

Но вместо этого сказала:

«Хватит. Я не собираюсь тебя ни с кем делить».

Я не хотела делить его с поклонниками, с фанатами, со всем миром, которому он принадлежал. Но Андрей, разумеется, понял иначе и заорал, что унего ничего не было с Вероникой, что он любит меня.

Вероника… Она была лишь частностью, мелочью. Может, и правда ничего не было, кроме тех поцелуев. Значит, будет. А не с ней, так с кем-то еще. Не раз и не два.

Я захлопнула дверь парадной у него перед носом и проревела весь вечер. Но понемногу меня начало отпускать. В сентябре я поехала в Анапу, где познакомилась с Олегом.

А Андрей не сдавался еще долго. Почти год — пока не узнал от Полины, что я вышла замуж. Пытался звонить, присылал цветы, но меня это лишь раздражало. Новые чувства закрутили, и я давила в себе остатки старых…

Он пел и больше не смотрел на меня. Наверно, в перерыве смог успокоиться, справиться с собой. Это было всего лишь удивление. От неожиданности. Ну и хорошо. Просто отлично.

Но его последние слова — обо мне… и эта песня… Как я только сдержалась, чтобы не разрыдаться у всех на виду? И потом, когда подошел, поздоровался, сел напротив, накрыл мою руку своею?..

— Пожалуйста, Саша, не убегай сегодня, — попросил Андрей. — Сделай мне подарок. Столько лет прошло… Банкет будет, я не могу так сразу свалить. Можем посидеть немного и уйти. Просто поговорить.

Наверно, в этом и была мистика самой короткой питерской ночи. Чтобы время замкнуло круг. Ровно тридцать лет назад был концерт в честь его дня рождения, а потом тусовка, с которой мы ушли вместе.

— Хорошо, Андрей, — кивнула я. — Только я с дочкой.

— Не волнуйся, попрошу сына за ней присмотреть.

Он встал и пошел за сцену, а я наконец смогла перевести дыхание.

Лика

— И это все, что ты можешь сказать?

Я снова чувствую себя строгой мамашей непутевой дочери. А у нее такой растерянный вид, словно никак не может опомниться.

— А что я еще могу сказать? — мама тянется за бокалом, но там давно пусто. — Попросил остаться. Сказал, что не может так сразу уйти, надо хоть немного посидеть.

— Ну ясень пень. А потом что? В нумера?

— Лика!

Да, это переборчик. Я нервничаю так, как будто все происходит со мной. Хотя почему как? Все это происходит и со мной тоже. Я во всем этом участвую. Уже только потому, что убедила ее пойти на концерт. Если что-то пойдет не так, часть вины ляжет на меня. А я, если честно, не знаю, что и куда тут может пойти.

В идеале — если они повздыхают ностальгически, повспоминают прошлое, простят друг другу все обиды и разойдутся каждый на свой край вселенной. Как бонус, можно задружиться в соцсетях и лайкать фоточки.

— Прости. Остапа понесло. То есть занесло. Слушай, ты оставайся, а я поеду. То есть пойду. Пешочком прогуляться. В самый раз.

— Лик, ну как-то… — Она мнется, хмурится. — Нас ведь обеих пригласили.

— Мать, не гони. Он пригласил тебя, а меня только потому, что я тут с тобой. Не волнуйся, я взрослая девочка, а ночи белые, народу полно на улицах. Да и время еще детское.

— Ну… как хочешь.

Может, в другой ситуации и осталась бы. Днюха Ветра — такое не каждый день бывает. Но понимаю, что я тут лишняя. Тем более они с мамой все равно долго сидеть не будут, куда-нибудь уйдут. Неважно куда — по улицам болтаться или к нему домой.