Книга В Питере - жить? Развод в 50, страница 34 – Евгения Серпента

— У тебя какие-то важные дела в первом часу ночи? Кто-то ждет?

Черт, какой он все-таки дурацкий с этой крашеной башкой! Клоун Даня! Интересно, он вообще работает или жирует на папашины деньги?

— Нет, — пожимаю плечами. — Просто онине виделись почти тридцать лет. Не хочу путаться под ногами. Прогуляюсь до гостиницы пешочком. Тут недалеко. На Стремянной.

Замечаю, что одна кнопка на его косухе почти отвалилась, держится на сопельке. Подтаскиваю за отворот и осторожно откручиваю с изнанки. Как молочный зуб, который расшатался и никак не может вывалиться. Данила стоит смирно, косится из-под ресниц. А меня покалывают изнутри какие-то веселые искорки. Как ладонь над стаканом с ледяной газировкой.

— Держи, — протягиваю ему детали кнопки. — Отдашь в мастерскую, поставят обратно.

— Спасибо. — Он кладет кусочки в карман. — Я тебя провожу. Батя просил… как там это? За тобой присмотреть.

— Глупости какие! — фыркаю я. — Спасибо ему, конечно, но не надо. Сама дойду. Ничего со мной не случится.

— Я сам хочу. И не потому, что кто-то пристанет. Кто тебя обидит, двух минут не проживет. Волчица же!

Вау! Никто… ну почти никто не знает, что Лика — это не сокращение от «сладкой» Гликерии или пошлой Анжелики. «Ликос» по-гречески «волк», «ликайна» — «волчица».

— Волк, — поправляю снисходительно. — Двойной волк. Лика Волкова.

Мне страшно нравится это сочетание. Я поэтому и фамилию менять не стала. Хотя не только поэтому. У Стаса кринжовая фамилия — Шитиков. Шитик — это личинка ручейника, мелкая водяная срань, которая живет в домике, слепленном в самом буквальном смысле из говна и палок. Лика Шитикова! Да ни за что! Стас пытался обижаться, но я стояла насмерть.

— Круто! — Данила показывает большой палец. — Ну что, идем?

— Ладно, — сдаюсь я. — Пошли.

Собственно, почему нет? Он забавный. И я не чувствую с ним никакого напряга, как бывает при новых контактах. Как будто давно знакомы. Может, это такое… генетическое?

— Слушай, а ты вообще в теме про все это? — спрашивает Данила, когда мы выходим на улицу. — Про наших?

— Откуда? Только сегодня узнала. Когда мазер как-то странно среагировала на афишу. Как будто привидение увидела. Ну я ее и расколола. Без подробностей, конечно. А ты?

— Аналогично. Ну слышал что-то такое краемуха. Что была у него в молодости какая-то трагическая любовь и что девушка его бросила. И что «Та, что всегда уходит» про нее.

— Крутая песня вообще. Эта и «Перевал» — самые крутые. Хотя та, которую он последнюю сегодня спел, тоже. Меня аж на слезы прошибло.

— Да, — соглашается он. — Слушай, Лика… А сколько тебе лет, если не секрет?

— Двадцать пять. Сегодня исполнилось. Ну то есть уже вчера.

— Ни фига себе! — Данила обалдело выпячивает губу. — И у тебя днюха? Поздравляю!

— Да. А у мамы в пятницу была. Мы и поехали-то в Питер отпраздновать. Ей полтос, мне двадцать пять.

— А вы откуда?

— Из Москвы. Ну то есть мама-то питерская, но в Москву замуж вышла. Я тоже родилась здесь. А тебе сколько?

— И мне двадцать пять. Первого числа было.

— Ни фига себе! — старательно копирую его интонацию. — А ты вообще почему спросил? — усмехаюсь, вспомнив свой страх. — Подумал, что?..

Делаю многозначительную паузу.

— Ну да, — кивает Данила. — Вообще ничего странного при сложившихся обстоятельствах. Или нет?