Книга Красавица и свекровище, страница 31 – Евгения Серпента

Но теперь…

Вот он сидит напротив меня. Дмитрий Анатольевич Смеян, папаша моего сына Никиты Дмитриевича, собственной персоной. И меня разрывает дилеммой: поведать ему об этом невероятном факте или нет. Дилеммой — потому что очевидно, любой выбор нехорош.

Мы вышли из кабинета, и я сказала отвесившей челюсть Алене:

— На сегодня все. Ты тоже можешь идти. В честь праздника.

— А-а-а… спасибо, — пробормотала она, таращась на Димку.

На парковке тосковал черный матовый «гелик», приветственно мигнувший дальним светом.

— Прошу, — Димка открыл передо мной заднюю дверь и сел рядом с водителем, который вежливо поздоровался.

Ну кто бы сомневался! Или бэха, или мерс, и никак иначе. И шофэр обязательно.

— В «Harvest», — приказал начальственным тоном. — И можешь быть свободен.

Ксения Валентиновна

Девочку эту я увидела впервые на свадьбе. Мы толком и не разговаривали — какое можно было составить впечатление? На вид прямо ангелочек невинный. Ну так и Светка была такой же, хотя и постарше. Эта-то совсем писюха двадцатилетняя. Я и сама вышла замуж в двадцать и тогда казалась себе жутко взрослой. Но в шестьдесят с гаком понимаешь, насколько там играет в попе детство.

Сейчас они сидели передо мной за столом, пили чай с тортом из «Азбуки вкуса», и я внимательно за ними наблюдала. Люся улыбалась, щебетала, как птичка, Никита больше помалкивал. И по всему выходило, что оба не так уж просты, но по-разному.

Никита — что называется, вещь в себе. Книга за семью печатями. Как и Дима. Только тот балабол, а этот молчун, но у обоих это защитная оболочка. А вот девочкины Люсечкины хитрости шиты белыми нитками. По крайней мере, для меня — точно. Потому что мы с ней чем-то похожи.

Сейчас она кошечкой ластилась ко мне, но глаза выдавали. Холодные и пустые. Я просто ей была зачем-то нужна. Зачем — нетрудно догадаться. Скорее всего, свекрушечка ее тоже раскусила, и теперь ей требовался союзник. Инга попала в яблочко.

Ничего удивительного, каждая женщина, по большому счету, сражается за своего мужчину с другими женщинами. Причем не только с претендентками на его член, сердце или кошелек. С близкими тоже. Потому что хочет быть в его жизни если уж не единственной, то хотя бы самой главной. Невестку напрягает свекровь, свекровь, соответственно, невестка.

С Люсей нам делить было нечего и некого, поэтому мы вполне могли объединиться против общего врага. Не дружба, конечно, но взаимовыгодное сотрудничество. Так что я слушала ее ахинею, кивала и улыбалась. И даже сказала, что всегда мечтала о дочке или хотя бы внучке, и вот теперь она у меня есть. А та с придыханием заявила, что я похожа на ее покойную бабушку, которой ей так не хватает. На что Никита едва заметно сдвинул брови.

Вот он меня слегка беспокоил — потому что его я не понимала. С Люсей все было прозрачно. Вышла замуж без особой любви, чисто по залету. Выдоит досуха, вытрет об него ноги и пойдет себе дальше. А вот он — это вопрос. Особо влюбленным не выглядел, этого не спрячешь. Женился как честный человек? Тещенька с тестюшкой надавили?

По идее, я должнабыла ему сочувствовать. Внук же!

Но нет. Не воспринимала я его так, хоть тресни. Абсолютно чужой парень, практически незнакомый. Я не носила его на руках младенцем, не водила за ручку гулять, не читала сказки. Да и он вел себя более чем сдержанно.