Книга Красавица и свекровище, страница 32 – Евгения Серпента

И вообще… С чего мне ему сочувствовать? Сам напоролся, самому и расхлебывать. Не он первый, не он последний.

— Приезжайте, когда захотите, — сказала я, провожая их в прихожей. — А если Никита не сможет, приезжай сама, Люся. Без стеснений, поняла?

— Да, конечно! Обязательно!

Она обняла меня, и я с трудом сдержалась, чтобы не поморщиться от запаха ее приторных духов.

— Инга, приходи торт есть, — пригласила по телефону, едва закрыв дверь.

Себе я без повода такой разврат не позволяла. Осталось больше половины, выбрасывать было жалко. Вот и прожорливая подружка-сладкоежка пригодилась.

— Ты не ошиблась, Инусь, — сказала я, глядя, как она уписывает «Прагу».

— В чем? — заморгала она.

— Что мы с этой девчонкой можем дружить против Димкиной фифы. С Никитиной Люсей. Сейчас приезжали в гости.

— А, с внуковой женой. Это они тортик привезли?

— Да. И такая она прямо сладкая. Слаще торта. Один в один Светка.

— И чего хорошего? — Она уставилась на меня непонимающе.

— Да ничего. — Я пожала плечами. — Мне-то какое дело? Он ее выбрал, значит, ему такая нужна. А если жопа слипнется, сам и виноват.

— Да нет, я не про это, — помотала головой Инга. — Про дружить с ней против твоей невестки.

— Так это твоя идея была, — усмехнулась я. — Не помнишь?

— Да я сдуру ляпнула. Не думала, что ты это всерьез воспримешь.

Вид у нее был самый что ни на есть глупый: выпученные глаза за стеклами очков, перемазанные кремом губы и повисшая на подбородке крошка.

— Ну ты ее еще пожалей, — отрезала я сухо. — Бедная Ирочка, злая свекровь обижает. Вместе со злой невесткой.

— А чего вы вообще добиваетесь-то? — Инга отложила ложку. — Чего хотите? Чтобы Димка на ней не женился?

Я и сама не знала, чего конкретно хочу. Но, пожалуй, да. Если бы они не поженились, это было бы идеально.

— Ксю, а о нем ты не думаешь?

— О Димке? — уточнила я. — Вот именно о нем я как раз и думаю. Он Светку так тяжело пережил, что не хочу для него повторения.

— Но, может, это ему решать? Что для него лучше? И почему тытак уверена, что обязательно будет повторение?

Я посмотрела на нее с подозрением.

— Инга, ты поругаться хочешь?

— Нет. Но…

— Какое на хер «но»? — Я повысила голос. — У тебя нет детей, тебе не понять, что это такое — переживать за своего ребенка.

— Да где уже мне. — Она размашисто вытерла рот рукой. — Как мило с твоей стороны постоянно об этом напоминать. Спасибо за торт. Было очень вкусно.

Инга встала, вздернув подбородок, на котором так и висела крошка. Протопала неуклюже в прихожую. Хлопнула дверь.

Ну надо же, обиделась! И что мне теперь, спрашивается, делать с тортом? Я-то рассчитывала, что она заберет остатки с собой. Выбрасывать?

— Ничего, — сказала вслух, убирая тарелку в холодильник. — Не в первый раз. Придет мириться раньше, чем торт стухнет.

Ирина

Кроссы сорок пятого размера — это мог быть только Кит. У Змея была изящная аристократическая ножка тридцать девятого, при вполне приличном росте в метр восемьдесят. Да и с чего бы ему прохлаждаться у меня в рабочее время?

— Мам, ты? — прилетело из гостиной.

— Нет, Дед Мороз. Мог бы и выйти навстречу, — проворчала я, сменив туфли на тапки и заглянув в комнату.

— Не мог, — возразил Кит, сидящий в кресле и методично наглаживающий Моню. — У меня психотерапевтический сеанс.

— Уже? — хмыкнула я. — Укатали сивку крутые горки? Быстро.