Книга Красавица и свекровище, страница 42 – Евгения Серпента

— Кретинка! — цедит он сквозь зубы, поднимает меня и кладет на диван.

Хлопает по щекам, тормошит, а потом берет телефон и вызывает скорую.

Ну и кто тут, спрашивается, после этого кретин?

Ничего не остается как «прийти в себя».

— Голова закружилась, — бормочу, изображая крайнее страдание.

— Ну вот врачу и расскажешь, что у тебя где закружилось. А заодно зачем этот цирк устроила.

— Какой же ты гад, Никита! — всхлипываю я. — Хоть бы о ребенке подумал.

А вот это, пожалуй, лишнее, потому что его агрит мгновенно.

Подскочив к дивану, он наклоняется и сгребает меня за ворот.

— О ребенке? — шипит в лицо. — А ты о нем думаешь, плесень? Можешь продолжать. Только учти, в следующий раз вызову психперевозку.

— Дай мне телефон! — требую я.

— Зачем?

— Такси закажу. К родителям поеду. Или думаешь, буду все это дерьмо терпеть от тебя?

— Валяй, — Ник протягивает мне телефон. — Когда твой папаша узнает, что ты вытворяешь, он тебя в клетку посадит.

— Сволочь! — Меня срывает окончательно. — Стукач херов! Ненавижу тебя!

— Боже, сколько пафоса! О, это за тобой.

В дверь звонят, и он уходит открывать. Я даже высморкаться не успеваю, как в комнату входит молодой парень в синем медицинском костюме, чуть постарше нас. Ник маячит за его спиной, докладывая, что я упала в обморок.

— Просто так, без всякой причины? — скептически уточняет этот недодоктор, разглядывая мою зареванную физиономию.

— Голова закружилась, — бормочу я.

Он прости обменку, потом щупает мне живот, снимает кардиограмму.

— Тонуса нет, — говорит, собирая свой ящик. — Боли, кровянистые выделения?

— Не знаю.

— Ну так узнайте.

Приходится, умирая от стыда, заглядывать в трусы, прямо при нем.

— Короче, — поворачивается парень к Нику, — показаний для госпитализации не вижу. Обычная гормональная перестройка первого триместра. Пусть полежит сегодня. А в следующий раз нашатырь в помощь. Всего доброго.

Проводив врача, Ник возвращается и останавливается на пороге комнаты. Я отворачиваюсь, носом в спинку дивана.

— Еще раз такое устроишь, я тебе и правда психиатрическую бригаду вызову, — обещает он и добавляет: — Истеричка.

Я так и лежу до самого вечера. Ник ко мне больше ни разу не заходит. Даже не спрашивает, буду ли ужинать, ест один. Проголодавшись, выхожу на кухню и громко делаю бутерброд. Вдруг прибежит проверить, правильную ли еду я ем, но нет. Не приходит. А когда прихожу ложиться спать, забирает подушку, одеяло и уходит в гостиную.

Я ворочаюсь без сна, молча давлюсь злыми слезами и пытаюсь утешать себя злорадством в адрес его маменьки, но это уже не работает.

— Да пропадите вы все пропадом! — говорю я вслух и проваливаюсь в рваный дерганый сон.

Ирина

— Только не говори, что ты меня предупреждала, — сказал Кит, почесывая за ухом Моньку. — Я знаю.

— Беременные все психованные. Из-за чего хоть? — спросила я.

— Хороший вопрос. Ей не надо повода, чтобы устроить цирк. Наверно, стало скучно. И вообще, ма, я не жаловаться приехал. Разберемся.

— Еще не хватало только, чтобы ты приезжал на жену жаловаться. Ты ее выбрал.

Кит пожал плечами, опустил кота на пол и пошел к кофемашине.

— А у тебя что? — поинтересовался словно между прочим.

— А что у меня?

Прозвучало так фальшиво, что свело зубы.

— Дед сказал, у вас с отцом проблемы, но ты не говоришь, в чем дело.