Книга Господа гусары, молчать!, страница 41 – Евгения Серпента

— Ма, мы можем решить все мирно. Я тебе уже говорила. Ты мне даешь деньги, я снимаю квартиру, и никто никому не мешает.

— Перебьешься, — матьпосмотрела на нее с такой ненавистью, что у Алены в животе все заледенело. — Хочешь снимать квартиру — заработай. Не знаю, правда, как ты можешь это сделать. Если только одним местом.

— Спасибо за совет, я подумаю.

Обойдя мать по сложной кривой, она ушла к себе и закрыла дверь. Пожалев в очередной раз, что нет замка или хотя бы задвижки. Бросила сумку на кресло, сняла джинсы, свитер, упала на кровать, раскинув руки.

Нормальная такая ситуация. Алена еще в детстве поняла, что мать ее не слишком любит. Ну да, так уж вышло, появился ребенок, никуда не денешься. Надо выполнить свой родительский долг. Да и отца-то мать вряд ли особо любила. Никогда у Алены не было ощущения «мама-папа-я — счастливая семья». Так что ничего странного, что он ушел. Светка, жена отца, ей не очень нравилось, но если уж выбирать, предпочла бы жить с ними. Другое дело, что ее мнения никто не спрашивал. Когда родители развелись, ей всего шесть было.

На самом-то деле проблема была в том, что сама заработать Алена никак не могла, при всем желании. Если, конечно, не рассматривать всерьез предложение матери. Расписание занятий было составлено так, что рассчитывать можно было в лучшем случае на разовые подработки. Максимум на помадки-колготки, а на это ее карманных денег и так хватало. Оставалось только просить у отца.

Он взял трубку сразу и тут же спросил:

— Что, насчет квартиры?

— Ну конечно, — вздохнула Алена. — Уже настучала. И когда только успела?

— Да только что. Давай так. Она еще дома?

Алена встала и осторожно высунула нос за дверь. Мать, уже полностью одетая, красила губы перед зеркалом в прихожей.

— Уходит.

— Я подъеду через час, поговорим.

Она рассчитывала выспаться после бурной ночи, но дело было, разумеется, важнее. Дождавшись, когда за матерью закрылась дверь, Алена натянула домашние штаны и вышла на кухню. Сварила кофе покрепче, выпила — чтобы не уснуть. В голове немного прояснилось. И сразу же снова полезло трезвое: выиграла она при таком раскладе или проиграла?

Нет, с квартирой по-любому надо было решать. Взгляд матери сказал о многом. Она для нее теперь не столько дочь, сколько молодая привлекательная женщина, интересная для мужчин. Напоминание о собственном возрасте и о том, что ее уже не хотят. Но тогдазачем терпеть рядом? Дать денег — и пусть проваливает на все четыре стороны. Единственное предположение, что это такое злобно сучье: раз у меня ничего, так и тебе буду мешать.

Но это полдела. В конце концов она совершеннолетняя и сама решает, где и как жить. Если уж все упрутся и пойдут на принцип, можно перевестись на заочку. Специальность придется менять, но черт с ней, все равно она Алене не слишком нравилась. Понты одни. А вот со Стасом…

Только секс… Обалдеть какой секс! Она вспомнила неуклюжие конвульсии Олега, и ее передернуло от отвращения. Стало так стыдно, как будто они занимались этим посреди Невского, и половина Питера пришла посмотреть. И посмеяться. Нет уж, если вспоминать, то совсем другое. Впрочем, нет. Вспомнишь — и потом останется только с Барсиком общаться, тоску им заливать. От одной мысли о Стасе живот налился горячей пульсирующей тяжестью и между ногами заплакало.