Книга Сопротивление, страница 46 – Нонна Монро

– Почему он не попытался причинить вред тебе?

– Я не знаю.

Я думал об этом все время, но не нашел подходящего ответа. Его невозможно было сформировать, отталкиваясь только от тех исходных, что были у меня на руках. Джекс как цербер охранял свое прошлое. Чем большеон рычал и брюзжал слюной, тем сильнее подогревал мой интерес. Я собирался сломать все преграды, чтобы пробиться к его тайнам. Отчасти, чтобы взбесить его. По крайней мере, так я говорил себе.

Джиджи продолжала сидеть со мной и говорить на отвлеченные темы, никак не затрагивающие ни Соколов, ни Джекса. Я цеплялся за ее слова, тихий смех и ворчание, просто потому что не хотел оставаться наедине со своими мыслями. Прежде чем уйти, она спросила:

– Ты в порядке?

Я кивнул, хотя чувствовал себя как угодно, но не в порядке.

***

Я проснулся от хриплого кашля. Мои мышцы затекли от неудобной позы, и на мгновение я потерялся в пространстве, не понимая, почему уснул на полу. Короткое ругательство заставило мозг судорожно заработать. Джекс сидел на кровати и потирал шею.

– Вода слева от тебя, – подсказал я.

В темноте я разглядел, как сверкнули его глаза. Его брови нахмурились, а губы приоткрылись. Сейчас он казался настолько уязвимым, что во мне вспыхнуло желание защитить его.

– Что я делаю в твоей комнате? – Грубо спросил он, но я мог поклясться, что эта грубость была фасадом, как и в целом его привычка отталкивать всех.

– Что последнее ты помнишь?

Я предугадал его движение и первым вскочил, загораживая дверь. Преимуществе в росте и в ширине плеч впервые сыграло на руку, как и его страх, который он умело прятал под неприязнью. Он не мог прикоснуться ко мне, если речь шла не о драке. Сейчас у него не было сил на борьбу, а Джекс не из тех, кто ввязывается в битвы, в которых готов проиграть.

– Ты напал на безоружную Реджину, – прорычал я, чувствуя, как ярость наполняет каждую клетку.

– И почему это должно меня беспокоить, напомни.

– Потому что, черт возьми, ты не можешь просто набрасывать на людей, когда тебе захочется. Она член семьи, а не гребаная цель.

– Она не Сокол. Я могу размозжить ее череп и максимум отсижу пару дней в подвале. Поищешь еще жалкие доводы или наконец-то дашь мне уйти?

– Ты не можешь причинять боль дорогим мне людям.

Джекс впервые сократил расстояние между нами. Его глаза потемнели, а голос стал угрожающим:

– Тогда сузь ебанный круг лиц дорогих тебе людей.

– Что?

Выражение его лица стало озадаченным. Он спешно отвел взгляд, но я успел схватить его за футболку и заставил вскинуть голову.

– Что ты, блядь, имел в виду?

Очередная попытка отпихнуть меня обернуласьпровалом. Я сжал его горло и с глухим стуком прижал голову к стене:

– Не смей закрываться и оставлять меня без ответов.

Впервые в его глазах промелькнуло отчаяние. Но я уже сковырнул эту рану. И собирался давить на нее дальше, пока не доберусь до правды.

Дыхание Джекса стало прерывистым. Он выглядел уязвленным настолько, что даже меня заставил засомневаться в своих намерениях. Более того, он будто умолял отступить.

– Объяснись.

– Прекрати ее утешать, и я не буду больше нападать, – пробормотал Джекс.

Осознание пронеслось в голове. Я ослабил хватку, и Джекс уже собирался рвануть, как я вновь прижал его к стене.

– И каким образом это касается тебя? Начнешь эту песню «ты принадлежишь мне», и я врежу тебе.