Книга Разрушение, страница 42 – Нонна Монро

– Что будет потом, когда ты убьешь его?

Ответом мне стала гнетущая тишина, в которой скрывалась отвратительная правда. Я бы впервые предпочел ложь. Предпочел лживые заверения, тому, что предлагала сейчас она.

– Тогда это сделаю я.

– Нет.

– Возненавидеть меня лучше, чем потерять себя, – прошипел я, сжимая кулаки. Дамба, сдерживающая мои эмоции, покрывалась глубокими трещинами. Нас разделяли секунды от взрыва, но Алекс уже поднесла зажженную спичку к фитилю. – Вычеркни меня из своей жизни. Изгони из Соколов. Все что угодно.

– Ты поклялся мне.

– К черту клятвы, – не выдержал я, срываясь на крик, – если на кону стоит твоя жизнь.

– Реджина? – Внезапно спросила Алекс, и черты ее лица ожесточились. – Ну разумеется. Тогда ты должен понимать, что свершенная месть – верхушка айсберга. Смерть любого Сокола ровно такой же эмоциональный всплеск, который способен уничтожить меня. Рано или поздно это произойдет.

– Откажись от сыворотки.

Тьма заклубилась в ее глазах. Я не собирался сдаваться. Алекс могла отказаться от меня, от нас, но не от себя. Не после того, что она пережила.

– Это не обсуждается. С сывороткой я чувствую себя в безопасности.

– Ты говорила, что чувствуешь себя в безопасности со мной.

– И что ты предлагаешь? Привяжешь меня к себе, чтобы ни на секунду не расставаться?

– Заметь, не я это предложил.

Эмоции не отразились на ее лице. Я должен был оставить ее в покое, но что означал покой, когда она каждую секунду находилась на грани срыва, в городе, который уничтожил ее?

– Почему именно Джиджи?

Алекс качнула головой, и ее глаза заблестели от непролитых слез.

– Почему?

– Не заставляй меня этопроизносить.

Алекс

Я ненавидела плакать, но сейчас, смотря на Рэя, чувствуя, как вокруг нас звенит боль, не выдержала. Горло разрывалось от рыданий, и когда они вырвались наружу, я окончательно развалилась.

Меня воспитывали в ненависти, и теперь она плескалась в моих венах. Такая обжигающая и ядовитая, она уничтожала меня изнутри и, в то же время, порождала другие отвратительные чувства.

Жадность. Эгоизм. Зависть.

Я завидовала тому, что Джиджи не познала всю ту боль, с которой столкнулась я. Что Рэй успел принять решение, которое никак не могла принять я. Что он не видел, как над его названной сестрой издевались, когда Энзо был вынужден смотреть на это все. Чудовища осквернили не только мое тело и душу, но и вырезали в сердце Энзо глубокую рану, а после затопили ее чувством вины.

Он был таким же ребенком, как и я. Он не мог меня спасти.

– Я хочу услышать Энзо, – задыхаясь от слез, попросила я, – дай мне услышать Энзо. Пожалуйста.

Рэй протянул мне телефон. Я выхватила его, стараясь не встречаться с глазами, полными боли, и села в углу.

– Все в порядке? – Услышала я взволнованный голос Энзо, и мое сердце сжалось.

– Просто говори. Что-нибудь говори.

Он услышал мое прерывистое дыхание. Услышал, как мой голос срывается из-за истерики. И начал говорить. Про Майкла. Про Кайлу. Про дождь в Лондоне. Про то, как ему все же не нравится местная кухня. Его слова окутали меня заботой, но не только они. Я не поняла, как оказалась в объятиях Рэя. Но ощущала, как шершавые пальцы стирают слезы с моего лица. Я прижалась к его груди, впитывая чувство безопасности, которое он излучал.

Когда в комнату зашли Ройс и Джекс и сели на пол, Энзо все еще разговаривал со мной. Я не могла успокоиться. Барьер, выстроенные годами, разом треснули, обнажая самые глубокие раны. Боль хлынула наружу, затапливая меня.