Книга Абсолютная высота, страница 35 – Александра Полякова

Леон пошевелился. Его спина оторвалась от её спины на сантиметр, и тут же, как лезвие, в её сознание врезался первый обрывок его пробуждающегося «я»: смущение от близости, мгновенная оценка ситуации, холодный расчёт («температура упала, но стабильна…»), и под всем этим – тень того самого детского страха, того мальчика у холодного стекла. Но тень, не более.

Он медленно перевернулся и сел, потирая лицо руками. Его движения были скованными, лицо – серым от усталости и небритости, но в глазах не было вчерашнего безумия или оцепенения. Был только усталый, острый интеллект, рассматривающий реальность как сложную, но решаемую задачу.

– Ты не спала, – сказал он, не глядя на неё. Это был не вопрос.

– Спала, – возразила Аня, садясь и чувствуя, как каждый мускул ноет. – Просто проснулась раньше.

– Ты вся напряжена. Как струна. Это чувствуется.

– А ты… спокоен, – выдохнула она, сама удивляясь этому факту.

Он наконец посмотрел на неё. Его серые глаза были прозрачными, как горное озеро утром. – Ты убаюкала меня. Своим дыханием. Твоя… твоя тишина, когда ты не страдаешь от меня. Она была заметна.

Они говорили странными, обрывочными фразами, как два разведчика, обменивающиеся паролями на чужой территории. Каждое слово было грузом. Каждое признание – риском.

Аня потянулась к аварийному запасу, её пальцы нашли последнюю плитку шоколада. Она разломила её пополам с точностью ювелира и протянула ему одну часть. – Завтрак миллионера.

Он взял шоколад, повертел в пальцах. – Последний?

– Последний шоколад. Ещё есть батончики. На сегодня.

– Значит, сегодня – день принятия решений, – произнёс он, откусив кусочек. Его челюсти работали медленно, экономя энергию.

Они ели молча, растягивая жалкие крошки, чувствуя, как сладость тает на языке, давая призрачный прилив глюкозы. Это был ритуал. Акт веры в то, что завтра ещё наступит.

После «завтрака» Леон внезапно встал и, превозмогая скованность, подошёл к заиндевевшему окну. Он протёр стекло рукавицей, создав небольшой чистый круг.

– Дым не помог, – констатировал он. – Или помог, но нас ещё не нашли. Нужно думать о долгой перспективе.

– Какая долгая перспектива? – с горькой усмешкой спросила Аня. – У нас нет еды. Нет тепла.

– Есть самолёт, – сказал он, поворачиваясь к ней. В его голосе звучала та самая опасная, живая нота – нота азарта, смешанного с отчаянием. – В нём ещё много чего, что можно разобрать. Использовать. Сигнальные ракеты в хвосте? Провода? Изоляция? Мы сидим в коконе ресурсов и умираем от глупости.

Его слова зажгли в Ане искру. Не надежды. Интереса. Вызова. Он был прав. Они вели себя как пассивные жертвы. А она была спасателем. Спасатели ищут решения.

– Сигнальные ракеты… они могут быть повреждены ударом, – сказала она, уже мысленно проходя по планеру. – Но провода… из них можно сделать ловушки для птиц. Или намотать на палку для сигнала. А обшивку… из неё можно вырезать отражатели. Солнечные зайчики.

Их взгляды встретились. Впервые между ними пробежала не нить взаимного страдания, а ток – ток общего, опасного замысла. Они стали сообщниками.

Весь день они превратили самолёт в свою мастерскую. Аня, с её знанием конструкции, указывала, что и где искать. Леон, с его аналитическим умом и неожиданной физической выносливостью, исполнял. Они были как хирург и ассистент на рискованной операции. Он, с тем же ножом, аккуратно вскрывал обшивку панелей, извлекал пучки цветных проводов. Она разбирала аварийный комплект, доставая те самые сигнальные ракеты-патроны. Одна была помята, но вторая выглядела целой.