Книга Абсолютная высота, страница 32 – Александра Полякова

«Аккуратно, – предупреждает отец. – Одна ошибка – и механизм не заработает. Точность, сын. Всегда точность.»

С хрустом и скрипом оторвалась спинка кресла. Леон отбросил её в сторону, обнажив жёлтый, пористый поролон. Он начал вырезать его большими, неровными кусками. Аня подключилась, помогая отрывать ткань. Вскоре они покрылись мелкой пылью и обрывками ниток, но работа спорилась.

Используя обрезки строп и тот же вездесущий скотч, они начали укреплять изоляцию на самых холодных стенах – у пола, вокруг заделанных люков. Это выглядело уродливо, как гнездо, свитое сумасшедшими птицами, но когда они закончили первый участок и прижались к нему спинами, разница была ощутимой. Не тепло, но хоть не ледяной сквозняк.

– Спасибо, – сказала Аня, глядя на их импровизированную работу.

– Это просто физика, – отмахнулся он, но Аня почувствовала лёгкий, почти неуловимый всплеск чего-то, похожего на гордость. Не за себя. За их совместное действие.

Работа и скудная еда – половина батончика на каждого – заняли день. Свет за окном снова начал тускнеть, окрашиваясь в свинцовые, вечерние тона. Холод, который немного отступил днём, теперь возвращался с удвоенной силой, пробираясь сквозь любую защиту.

Леон начал дрожать. Сначала мелкой, почти незаметной дрожью, потом всё сильнее. Его зубы выбивали дробь. Аня, сидевшая напротив, чувствовала эту дрожь как собственную. Но она также чувствовала нечто более глубокое – падение температуры его тела. Гипотермия. Их самый страшный и неизбежный враг подбирался.

– Леон, – сказала она тихо. – Термоодеяла недостаточно. Нужно… сохранять тепло тела.

Он поднял на неё взгляд, его глаза были затуманенными от холода и истощения. Он понял, к чему она клонит. Совместное тепло. Физическую близость. И в его эмоциональном поле прокатилась волна панического, почти животного отторжения. Прикосновения. Близости. Это было для него страшнее холода.

– Нет, – прошептал он, сжимаясь в комок.

– Ты умрёшь, – сказала она безжалостно, но не зло. Просто констатируя факт. – А за тобой и я. Мой организм не выдержит твоего умирания. Это будет… слишком интенсивно.

Он смотрел на неё, и она видела борьбу в его глазах. Древний, патологический страх перед близостью против инстинкта выживания. Его разум, тот самый, что разбирал механизмы, взвешивал риски.

– Как? – спросил он, одно слово, полное вызова и капитуляции одновременно.

Аня вздохнула. Она сама боялась этого. Прикосновение к нему, даже через слои одежды, было бы агонией. Но это был единственный путь.

– Мы ложимся. Спина к спине. Максимальная площадь контакта. Одеяла сверху. И… мы дышим. Медленно. Глубоко. И ты пытаешься не думать. Просто быть.

Он долго молчал, его внутренняя битва отражалась в хаосе ощущений, который достигал Ани. Наконец, он кивнул, один резкий кивок.

Они расстелили на полу все имеющиеся одеяла и тряпки, создавая подобие матраса. Потушили последний химический светлячок, чтобы не тратить его. В салоне воцарилась кромешная тьма, нарушаемая лишь слабым отсветом снега за окнами.

Аня легла первой, на бок, отвернувшись от него. Она слышала, как он, скрипя зубами от холода и внутреннего сопротивления, опускается рядом. Спиной к её спине. Между ними были два толстых свитера, куртки, но когда он, наконец, прижался, она ахнула.