Книга Абсолютная высота, страница 30 – Александра Полякова

Рука Ани дрогнула. Штуцер поддался, и струйка прозрачного, желтоватого авиакеросина брызнула в подставленную банку. Резкий запах ударил в нос, вернув её в настоящее. Она быстро закрутила клапан обратно, когда банка наполнилась наполовину.

– Всё, – выдохнула она. – Отходим. Медленно.

Они отползли на безопасное расстояние от самолета, к заранее выбранному месту – голой скальной плите, торчащей из снега метров на десять в стороне. Там не могло быть трещин. Аня вылила керосин в небольшое углубление в снегу, сделала фитиль из обрывка бинта из аптечки. Потом отступила и кивнула Леону.

– Теперь можно.

Леон вынул зажигалку. Его руки в перчатках дрожали, но не от страха. От холода и концентрации. Он щёлкнул. С первого раза не получилось. Со второго – выскочила искра, но фитиль не загорелся. На третий раз крошечное, жёлтое пламя ожило, коснулось пропитанного бинта, и тот вспыхнул с сухим треском. Через секунду загорелся и керосин.

Костер был маленьким, жалким, но в этом белом, безжизненном мире он был триумфом человеческой воли. Чёрный, едкий дым потянулся столбом в неподвижный воздух, резко контрастируя с белизной. Это был сигнал. Крик в безмолвие.

Они стояли рядом, глядя на своё творение, и грели над ним окоченевшие руки. Тепла было мало, но психологический эффект был огромен. Они сделали что-то. Они не просто ждали.

Аня посмотрела на Леона. Его профиль на фоне чёрного дыма казался вырезанным из льда. Но в его глазах отражались прыжки пламени. Огонь. Жизнь. И в его эмоциональном поле, которое она чувствовала даже на расстоянии, не было пустоты. Была усталость, холод, но и странное, тихое удовлетворение. Почти гордость.

– Спасибо, – сказала она тихо.

Он повернулся к ней. – За что? Я только поджёг.

– За то, что заставил меня это сделать.

Он немного помолчал, глядя на дым, уходящий в небо. – Мне казалось, ты умрёшь от моего страха. В самолёте. Ты была белая как снег. И кричала. Но ты всё равно посадила машину.

– Это моя работа, – пожала она плечами.

– Нет, – возразил он. – Это не работа. Это… кто ты есть. Даже когда это убивает тебя.

Его слова попали в самую сердцевину её существа. Она смотрела на него, и вдруг поняла, что этот циничный, сломанный человек видит её. По-настоящему. Не как феномен, не как пилота, а как существо, которое страдает от своей собственной природы, но всё равно действует.

Они стояли так, у своего костра, на краю ледяной пустыни, и между ними, сквозь холод, усталость и боль, протянулась новая, невероятно хрупкая нить. Не любви. Ещё нет. Но уважения. И понимания, что они оба – солдаты в одной войне, каждый со своим увечьем, но сражающиеся за одну и ту же цель: выжить. И, возможно, понять, как жить с тем, что они собой представляют.

Дым поднимался всё выше, рассеиваясь в холодной синеве неба. Где-то там, за горами, мир продолжал вращаться. Но здесь, на леднике, время остановилось. Остановилось для двоих людей, которые начали эту историю с ненависти, а теперь стояли плечом к плечу, смотря на общий огонь – символ их хрупкого, выстраданного союза против всепоглощающего холода.

Глава 8

Чёрный дым их костра продержался в неподвижном воздухе больше часа, медленно растворяясь в высокогорной синеве. Они стояли рядом, пока последние язычки пламени не поглотили керосин и не угасли, оставив после себя лишь чёрное, оплавленное пятно на снегу и чувство опустошительной, ледяной пустоты. Действие было совершено, ритуал исполнен. Теперь снова оставалось ждать.