Книга Чужой муж, чужая жена, страница 44 – Саша Найт

Я нерешительно мну скатерть, и как раз в этот момент появляется официант, спасающий положение и дающий мне время собраться с мыслями.

Смотрю на нереально красивую подачу блюд. Смёрреброды оказываются бутербродами. Но какими! Не просто бутерброды, а произведение искусства. На моём, на большом куске тёмного хлеба со злаками, выложен соус, слайсы томатов и авокадо. А сверху кусочки краба, украшенные какими-то декоративными фиолетовыми цветками, ростками и маленькими зелёными листиками. Бутерброд Антона тоже выглядит так, что его жалко есть. Но его севиче просто поражает меня. Большая круглая глубокая тарелка, в которой выложены разнообразные цветные ракушки, а посередине тарелка поменьше, с севиче, ростками и красными цветочками.

— Я всё ещё жду ответа, — напоминает о себе Жуковский.

— Он изменяет мне.

— Это ничтожество изменяет тебе? — зло чеканит Антон, ударяя кулаком по столу так, что красивая тарелка с севиче, подскакивает и чуть не сваливается на пол.

Видя его реакцию, понимаю, что хорошо, что не стала рассказывать мужчине о том, что Егор изменяет не в первый раз, и что руку поднимал. Снова стыдно. И страшно.

— Да, изменяет, — пожимаю плечами я.

— Ты терпела его столько лет, а развестись решила из-за измены? Она тебя так задевает?

Выражение лица неродного брата меняется и становится каким-то обиженным. Он, видимо, всё ещё думает, что у меня чувства к мужу.

— Мне всё равно, с кем Егор спит. Но он посмел изменять с логопедом дочери чуть ли ни у неё на глазах! — чуть громче, чем стоит, восклицаю я. — Я не прощу ему это. А если бы Ева увидела? Она же ребёнок!

— Знаешь, я раньше и правда был слабаком, — кивает Антон, расслабляясь. — Пять лет назад, даже девять лет назад. Я обязан был избить того идиота, который обидел тебя в институте. Забрать тебя у Егора и не отпускать. Но теперь я не допущу такой ошибки и не спущу твоему выродку-мужу это с рук!

— И что будем делать?

— Для начала расскажи мне все подробности. А потом я позвоню лучшему адвокату в Москве. И поверь, его люди найдут такие доказательства, что он не простоподпишет развод и отдаст опеку на дочь, но и останется с голым задом.

— Мне не нужны его деньги, имущество. И алименты тоже. Я не хочу лишать дочь отца. Какой бы он ни был, он её папа, пускай видятся. Но, жить Ева должна остаться со мной… — не могу озвучить вслух всех причин и мой самый главный страх, что, если Евушка останется жить с ним, а меня рядом не будет, злость Багрянцева может перейти на дочь. — Просто, не спрашивай почему, ладно?

— Он что-то сделал с тобой, Ксюш? Ты боишься его? — тут же принимает грозный вид Антон. — Скажи мне. Скажи правду. Я убью его, клянусь!

— Нет. Нет, он ничего не сделал, — вру я уверенно, да так профессионально, что Жуковский, кажется, верит. — Но у меня есть причины.

Он кивает. Надеюсь, что поверил. Иначе… Я не знаю, на что теперь способен Антон.

Рассказываю все подробности, и мы составляем план. А потом нас ждёт прекрасный ужин, не менее чудесная ночь в его объятиях. Но предвкушение чего-то ужасного не отпускает.

Мне страшно возвращаться домой.

Вставляю ключ в замочную скважину. Проворачиваю, открываю дверь. Ещё совсем утро, всего девять часов, и у меня есть время, чтобы подготовиться к приезду Евы и Егора.