Книга Твои валентинки, страница 155 – Анастасия Стер, Лера Деревянкина, Кэсси Крауз, и др.

Алехандро слушает ее с таким вниманием, будто каждое слово – это то, что он давно хотел услышать, но не смел надеяться. Его губы чуть вздрагивают – не в улыбке, а в выражении какой-то тихой, беззвучной благодарности.

– Вы… – он сглатывает, – вы говорите это так… будто понимаете лучше, чем многие.

– Возможно, – Тея наклоняет голову. – Но еще… – она делает маленькую паузу, – я вижу, что вы пытаетесь. Что вы не закрываетесь, не прячетесь. Вы… боретесь за нормальность. Папа… иногда сдавался.

Алехандро едва заметно морщится, словно реагируя не на ее слова, а на память, больную и острую, как порез стеклом. Он смотрит на свои руки, лежащие на темном дереве стола, потом медленно поднимает взгляд – на нее.

– Я… тоже сдавался, – признается он неожиданно. Голос становится низким, ровным, как будто он говорит это впервые вслух. – Были дни, когда я… не хотел ни с кем разговаривать. Когда любое слово казалось шумом. Когда я закрывался в себе так глубоко, что… – он тихо выдыхает, – что сам себя не слышал.

Тея не двигается. Ее лицо – спокойное, принимающее.

– Но сегодня, – продолжает он, – я не хочу закрываться. Не перед вами.

Он произносит это почти шепотом, но в этих словах больше откровенности, чем в любом крике.

Тея мягко улыбается.

– Значит, я все-таки нашла хоть один ключик, – говорит она.

Алехандро качает головой – скорее, пораженно.

– Вы не понимаете… – он опирается локтем о стол и наклоняется чуть ближе, так что между ними остается меньше пространства. Его тень мягко падает на ее руку, но он не касается ее. Пока. – Для меня… сказать это кому-то… – он качает головой, – это как выйти из укрытия без брони.

Тея едва слышно втягивает воздух. Ее пальцы, все это время лежащие на столе, движутся на миллиметр ближе к нему – несмело, будто спрашивая разрешения.

– Но вы вышли, – тихо отвечает она. – Значит, что-то… или кто-то… стоит того.

Он смотрит на нее с неожиданной прямотой, без защиты.

– Стоит, – произносит он просто.

Тея чувствует, как тепло от этих слов поднимается к горлу, к щекам, будто внутри что-то раскрывается. Не ярко, не стремительно, а мягко – как огонек свечи.

Алехандро замечает ее легкое смущение. Его голос становится почти неуверенным, что для него кажется невозможным.

– Тея… – он произносит ее имя так, будто пробует его на вкус, – когда вы рядом… мне легче.

Она закрывает глаза на короткий миг.

– Я рада, – говорит она.

Он смотрит на нее так, будто хочет сказать что-то еще – важнее, глубже, – но вместо этого медленно кладет свою ладонь поверх ее. На этот раз не чтобы остановить, а чтобы соединить.

Когда они покидают бар «1810», улица уже пустеет: фонари мягко освещают дорогу, их теплый оранжевый свет отражается в окнах старинных домов. Легкий ветерок гонит прохладу по щекам, но Тея чувствует себя удивительно спокойно, даже уютно рядом с ним.

Алехандро идет рядом, чуть позади, но сразу реагирует, когда Тея спотыкается на неровной плитке. Он мягко берет ее за локоть, удерживая равновесие. Его ладонь теплая, уверенная, и Тея ощущает, что все здесь – каждый шаг, каждый взгляд – продумано.

– Спасибо, что остались со мной, – тихо произносит он, когда они проходят мимо оранжевых стен колониальных домов.

– Спасибо вам, что пригласили, – отвечает она. – Я редко чувствую себя так… спокойно с кем-то сразу.