Книга Искупление страстью, страница 56 – Джулия Вольмут

– Я поступил как хороший человек. Любишь фотографировать?

– А как поступил бы плохой человек?

Дерек пару раз ударил пальцами по фото и сказал:

– Плохой человек воспользовался бы тобой, милая Астрид.

– Мне казалось, вы называли себя нехорошим человеком.

– Все верно. – Он сдернул одну из фотографий, положил снимок в карман брюк и холодно добавил: – Поверь, ты не хочешь обсуждать мой моральный компас.

– Может быть. Но я пьяна, а вы не ушли. Так все же? – Меня отпустило, и я запрыгнула на кровать, призывно дергая ногами. – Почему бы вам не воспользоваться мной? Мы уже несколько недель ходим вокруг да около.

– Потому что ты не моя, – ответил он просто. Говорил так, будто эта фраза должна стать ключом ко всем вопросам. Но звучало запутанно. Я открыла рот для ответа, профессор меня опередил: – Если бы ты была моей, – он медленно пересек периметр комнаты, – я бы не привез тебя в комнату, не заварил чай… – Его руки на кровати, с двух сторон от моего тела. Его губы напротив моих. Он выдохнул: – Я бы наказал тебя.

Выпрямившись, Дерек направился к выходу из комнаты.

– А как… – Мне стало страшно. Не только возбуждающе страшно, но и по-настоящему, когда от липкого ужаса мокрые ладони и сердце будто бы у самого горла. Я осмелилась крикнуть: – Вы бы ударили меня?!

Ричардсон остановился, сжимая дверной косяк.

Попыталась представить его за чем-то более страшным, чем непристойные предложения. Например, насилие… Не смогла. Он все-таки профессор. У них должно быть впаяно вместе с программой по предмету понятие нравственности.

Или нет?

– Спи, Астрид. – По его тону я поняла, что даже опьянение – не повод для дальнейших расспросов. Больше он ничего не скажет.

– Вы останетесь со мной?

– Не хотелось бы.

– Пожалуйста. Пока я не засну.

Он обернулся, на его губах мелькнула улыбка.

– Обещаю, профессор, никаких вопросов.

Он подошел и поцеловал меня в висок. Жест нежности – золото в уязвленный момент, когда в моем горле привкус рвоты, а мозг катается на сумасшедшей карусели. Нет. Не может Дерек Ричардсон причинить мне боль. Я заснула почти сразу, а его губы мягко ощущались на моей коже.

Утро наступило – вот что я осознала по яркому солнцу и сухому кашлю. Первым делом выпила стакан воды и подошла к веревке с полароидными снимками. Какую фотографию он забрал? Я знала и любила каждую фотокарточку: они маленькие ниточки с лучшими моментами моей жизни. Быстро нашла одинокую прищепку на веревке. Дерек забрал фото, на котором была только я. Снимок сделала мама на мой шестнадцатый день рождения. Я сижу на траве в парке и читаю «Великого Гэтсби». Мама обожала фотографировать. Наверное, Дерек посчитал меня талантливой, но фотографии – пейзажи, птицы в небе, люди на улочках Луксона – мамины работы.

Я достала из ящика полароид. Сэм хвалила каждый снимок: когда мы готовили репортажи, я старалась изо всех сил. Сейчас я поднесла полароид к лицу и сфотографировала веревку со снимками. Мамин талант передался и мне?

– Щелк!

Из полароида вылезла моментальная фотография. Я сразу, как учила мама, приложила снимок к ладони, чтобы спрятать от света: так фото проявится лучше. Через пару секунд я помахала сделанной карточкой и посмотрела на результат. Неплохо. Солнечные блики играли на ламинированных снимках, веревка слегка смазалась, была в движении от осеннего ветерка. Занавески на окне чуть подергивались. Красиво. Что-то в этом есть.