Книга Пламя в цепях, страница 103 – Джулия Вольмут

Задница помнила удары, но это небольшая плата за победу над ним. Джон пару секунд неровно дышал, будто пытался смириться с неизбежным, и накрыл ладонями мои бедра. Слегка погладил, возвращая ласку и нежность. То, чего априори не должно быть в наших отношениях.

Как бы мне ни хотелось показать ему силу трепетных, искренних чувств, что я хранила в сердце, и я, и Джон понимали: мы – это пламя, а не безопасный огонь в застекленном камине. Если мы продолжим в таком духе, то сгорим и станем пеплом. Вместе или порознь. От нас ничего не останется.

– Я горжусь тобой, – привстав на носочки, я поцеловала его в щеку. – Ты идеально справился с заданием.

Его ладони опустились ниже и угрожающе стиснули мои ягодицы.

Да. Мы обречены. Но сегодня, вопреки здравому смыслу, нас не волновали последствия.

Каюты находились на нижнем этаже, потому что там меньше всего ощущалась качка. Джон открыл дверь, и я выругалась.

В каюте был искусный дизайн под стать всему кораблю. Лазурно-белого цвета стены, черный паркет. Шкаф и комод из темного дерева. Круглое окно, из которого видна гладь реки. Еще одна дверь – вероятно, в ванную. Огромная плазма. И… двуспальная кровать. Всего. Одна. Кровать.

– Мы пара. Неужели думала, что мы будем спать отдельно?

– Конечно, отдельно! – зашипела я, боясь разбудить других гостей корабля. Я ткнула Джона в лоб: – Мы ненастоящаяпара.

– Увы, разные каюты выглядели бы подозрительно. – Он развел руками, но всем видом продемонстрировал, что ни черта ему не жаль. Улыбка от уха до уха, озорной блеск в глазах. Клоун. Гребаный клоун!

Джон открыл чемодан и начал разбирать вещи, а я, пыхтя от негодования, уселась на край матраса. В теории можно спать вдвоем и не столкнуться ногами или руками посреди ночи. Только в теории!

Черт, Джон прав, как бы ни хотелось это признавать. Нам нужна общая каюта, чтобы поддерживать легенду. Но если я возмущалась открыто, то Джон будто бы не испытывал никаких неудобств. Он перестал воспринимать меня как женщину? Обида ударила в голову, и я выпалила:

– Извини, что тут я. Ты наверняка хотел представить родителям другую девушку. Милли, да? Ты повторял ее имя во сне.

– Часто стоишь под моей дверью, пока я сплю? – перебил Джон.

– Нет, но…

– Ее звали Эмили Браун. Она умерла.

Во рту я почувствовала привкус железа. Язык защипало.

– Милли привела тебя в Тему?

– Именно так. – Джон медитативно раскладывал на полки свои вещи, будто мы беседовали о чем-то незначительном.

Но это было значительным. Первый шаг – напомнить, что у него есть эмоции. Второй шаг – поговорить о причинах. Раз мы затронули тему его возлюбленной…

– Винишь себя в ее гибели?

Я приготовилась к обидам, злости, крикам.

Но Джон повернулся и беззаботно ответил:

– Зачем мне себя винить? Это был ее выбор.

– Но… – Я осеклась. Подумала о Калебе. В таком контексте о трагедии я не думала. Он сам принял роковое решение, и Дэни сказала так же. Никто из нас не смог его остановить.

– Кошечка, проецируешь на меня свою историю? – подтрунил Джон. Но его темные глаза не улыбались. – Винишь себя за что-то?

Я помотала головой.

– За кого-то, – вырвалось шепотом.

Джон рассказал мне. Я видела, как белели его скулы и блестели глаза. Ему было трудно, но все же он рассказал. Мне следовало ответить тем же. Хотя бы частью правды. Неопасным кусочком. Что я уяснила из наших ненормальных недоотношений – взаимность важнее всего.