Книга Пламя в цепях, страница 22 – Джулия Вольмут

Когда съемки закончились, я попрощалась с Рокки, сходила в душ, переоделась. Выжитая эмоционально и физически, я направилась к выходу из студии. Завтра возьму выходной. Тело не железное.

– Эй, – окликнул меня Хогарт. – Ты была хороша.

– Спасибо…

Он перебил:

– В следующий раз давай без этого. Мы не в Голливуде. Я видел таких, как ты. Думаете, что сможете попасть в большое кино, но это не та постель. – Он посмеялся над своей остроумной шуткой. – Дело порноактрисы – красиво скакать на члене.

Хогарт собирался уйти, но я спросила его сдавленным голосом:

– Я так плохо играла?

Он задумался. Дернул плечами.

– Нормально. Я не разбираюсь. Мои зрители тоже, к слову.

На хрен. На хрен это дерьмо! Мне нужна терапия сладостями и фильмом о нереалистично сладкой любви. Я хлопнула дверью в свою комнату, и с потолка посыпалась побелка. Когда-нибудь этот дом развалится. Надеюсь, я буду внутри. Тогда после смерти я стану знаменитой. Усмехаясь оптимистичным мыслям, я написала маме очередное сообщение-вранье о дне в Киноакадемии. Мама прислала в ответ эмоджи «большой палец вверх». Лаконично. Родители уверяли, что не злятся на меня, но я чувствовала напряжение в воздухе, когда мы созванивались, поэтому все чаще наше общение ограничивалось сообщениями.

Я села на кровать и, под аккомпанемент скрипящих пружин, представила, как приезжаю в Луксон на дорогой машине и вручаю родителям ключи от домика на берегу пролива Лонг-Айленд. Отец бы рыбачил, а мама смотрела бы любимые мыльные оперы на плазменном телевизоре…

Телефон издал сигнал, разрушая фантазию.

«Как дела, Кошечка?»– эсэмэс с незнакомого номера.

Только один придурок, которого я знала, использовал прозвища. И этот придурок опять ни во что не ставил мое желание не общаться, не видеть друг друга, не думать друг о друге – хотя бы до приезда Астрид и Дерека. Откуда, черт побери, у Клоуна мой номер?!

Голдман окончательно испортил мне настроение. Из-за неоправдавшихся ожиданий от актерской части порносъемки я была расстроена, но теперь еще и злилась от вторжения в мое личное пространство. Первым импульсом было заблокировать номер и выключить мобильный, вторым – разбить телефон о стену. Я сжала металлический корпус и сделала пару глубоких вдохов. Спокойно. Денег на новый у меня точно нет. Третий импульс – написать гневный ответ и сорвать всю злость на Клоуне-смертнике. Но буквы на экране не утолили бы ярость, а он написал бы мне снова… и снова… Я набрала номер и выпалила в трубку:

– Джон Голдман, ты садист или все-таки сталкер? Определись!

– Сталкер… – протянул он. – Хорошая идея для ролевой игры. Поиграем в кошки-мышки? Поймаешь меня цепкими когтями?

– Что? – я прыснула от смеха. – Считаешь, что ты мышка? Выглядит так, будто это ты пытаешься поймать меня в ловушку.

Он театрально вздохнул, и я добавила:

– Непонятно слово «нет»? У меня и без тебя проблем навалом. Для чего ты написал? Зачем шантажировал после съемок? Мы попытались пообедать вместе, и чего ты добивался? Чтобы я потратила на тебя десяток нервных клеток? Мы не можем общаться нормально! Мы – это кошка и собака, а я, поверь, в состоянии расцарапать твою наглую морду, – я выдала гневную тираду и почувствовала невыносимую усталость. Это чересчур. Откуда во мне столько злобы? Потирая переносицу, я серьезно спросила: – Что тебе нужно?