Книга Лепестки Белладонны, страница 176 – Джулия Вольмут

Пока они шли по жилому району, из достопримечательностей которого можно было отметить стерильно чистые улицы и покрытые инеем газоны, Эльмира была признательна Биттнеру за то, что он молчал, позволяя ей все обдумать. Правда, мысли напоминали паутину из импульсов: «Хочу, чтобы он меня поцеловал, хочу, чтобы рассказал о себе, хочу… хочу его».

Когда они вошли в подъезд и Ханс подхватил Дейзи на руки, чтобы собака не забиралась по скользкой винтовой лестнице, Мира решилась:

– Я хотела извиниться. Мои чувства к Джеку… Ты прав. Это то, что спасало меня. Мое прошлое переплетено с этими чувствами. Сегодня Джек улетает, а я надеюсь поставить точку.

Ханс кивнул:

– Я тоже хотел извиниться. Иногда я бываю вспыльчивым.

– А я всегда так себя веду. – Мира пожала плечами. – Отталкиваю людей. Показываю худшие качества.

– Главное, работать над своими недостатками, – философски заметил Биттнер, вытащив из кармана пальто связку ключей. Щелкнул дверной замок. – Вымой Дейзи лапы, пожалуйста, а я поставлю чайник.

Речь Ханса была лишена эмоций, и Мира надеялась, что не обидела его.Как бы ей ни нравился Ханс, она не могла перелистнуть страницу – кое-что из прошлого она надеялась вернуть, и, так как Джек был частью этого, чувства к нему все равно останутся. Мира надеялась, со временем они обретут приятную форму – например, благодарность.

– Вот так. – Ханс удостоверился, что Эльмира надела шерстяные носки, и вручил ей большую чашку какао. С маршмеллоу!

– Я в раю? – За ухмылкой Мира пыталась скрыть то, как ей приятно его внимание. – Ложись рядом. – Она похлопала ладонью по кровати.

Ханс плюхнулся на мягкие подушки и облокотился. Он лежал напротив: Мире захотелось провести пальцами по его непослушной челке, которая скрывала смеющиеся светлые глаза. Эльмира потянула руку, но отдернула ее, когда, зашуршав, из одеяла выползла Дейзи с приоткрытой пастью – со стороны казалось, что собака улыбается. Мира хихикнула и погладила Дейзи по мордочке.

– Кстати, о моем отце… – вдруг заговорил Ханс. Он волновался, из-за этого его голос стал грубоватым и будто бы шершавым. – Отец пригласил меня на Рождество. Наверное, в доме стало пусто без моей «проклятой музыки». – Улыбка получилась натянутой, а лицо выглядело так, будто Ханс съел дольку лимона. – Я прислушался к твоим словам и решил дать шанс семейным отношениям.

– Это же отлично! – воскликнула Мира. Она от души порадовалась – семейные отношения важны, и после разговора с Франком она пообещала себе во что бы то ни стало сохранить их связь.

– Я бы хотел, чтобы ты поехала со мной в Нью-Йорк.

– Ох, нет, – Мира сделала глоток какао и покачала головой, – там твоя семья. Я проведу Рождество с Франком: мы купим вредную еду и будем смотреть «Реальную любовь».

– Рождественская традиция? – усмехнулся Биттнер.

– Ага.

Повисло молчание, которое искрило сексуальным напряжением. Воздух словно стал гуще, а сердце Миры застучало быстрее.

Она поставила кружку на тумбочку, а когда обернулась, Ханс оказался совсем близко. Мгновение он смотрел Мире в глаза, секунду спустя – поцеловал. Медленно, сладко, томительно. Как же ей хотелось повторить то безумство в студии звукозаписи. Но время поджимало – скоро Джек поедет в аэропорт, и Мира должна там быть.

– Я ненадолго. – Она в пару глотков допила какао и виновато опустила ресницы.