Книга Лепестки Белладонны, страница 191 – Джулия Вольмут

Мира забрала Дейзи из рук Ханса и зарылась пальцами в мягкую шерстку. Это действовало как лучший антидепрессант. Ханс протянул поводок, и Мира, пристегнув собаку, опустила Дейзи на землю.

Они направились в центр города, стараясь держаться подальше от толпы. Был вечер, и все в Цюрихе напоминало о празднике: украшенные гирляндами деревья, суматоха в магазинах, ароматы глинтвейна, выпечки и жареных каштанов. А на главной улице стояла огромная елка, украшенная кристаллами. Мира и Ханс свернули на улочку. Там на домах сияли яркие лампы в форме звезд.

Мира начала фотографировать увиденное, а Ханс повторил вопрос:

– Так что ты мечтала сделать в Рождество?

– Я бы хотела… – Мира задумалась, сфотографировав очаровательную Дейзи. Рыжая шерстка сверкала от мелких снежинок. – Я бы хотела… испечь булочки синнабон! И сварить горячий шоколад. И надеть дурацкий свитер.

– Принято! – Глаза Ханса заблестели. Азарт? Безумие? – Дай мне двадцать минут, и мы отправимся в сказку.

– О чем ты говоришь?

– Просто доверься мне. А пока волшебник трудится, погуляй с Дейзи.

«Волшебник» не обманул. Спустя двадцать минут перед Эльмирой затормозил черный «Опель». Когда переднее стекло опустилось, Ханс махнул рукой:

– Запрыгивай!

Любопытство на пару с морозным ветром подтолкнуло к автомобилю. Подхватив Дейзи на руки, Мира села на переднее сиденье.

Пару минут они ехали молча. Эльмира наслаждалась включенной печкой, а Ханс барабанил пальцами по рулю в такт музыке на радио. Дейзи свернулась клубочком и посапывала.

– Куда мы все-таки…

Мира осеклась, увидев знакомые очертания. Больница, в которой был Тристан. Что?.. Ханс узнал? Несмотря на тепло в салоне, у Миры похолодели руки. Она собиралась все рассказать, но позже…

– Мира? – Ханс вскинул бровь, повернув авто.

Они поехали дальше, и вскоре больница стала черным пятном. «Лангнау-на-Альбисе» – гласила надпись на указателе. Они приехали в пригород Цюриха, в небольшую коммуну с широкими полями и маленькими деревянными домиками. У такого домика Ханс и остановил машину.

– Отпразднуем Рождество здесь, – сказал он, припарковавшись. Открыл дверцу, выбрался, помог выйти Мире.

– Ай! – Она тут же провалилась по щиколотку в снег.

Невероятно! Если в Цюрихе о зиме напоминали редкие снежинки, то в пригороде за снегом не было видно земли. Поставив сонную Дейзи на снег, Мира начала прыгать по небольшим сугробам, радуясь снегу, будто впервые.

Ханс улыбнулся, достал пакеты из багажника и направился к дому.

Эльмира пошла следом. Она скинула мокрые ботинки у входа, а когда Биттнер открыл дом и включил свет, воскликнула:

– Страшно представить, сколько стоило снять этот дом в Рождество!

В гостиной горел камин и до потолка возвышалась нарядная елка. Пол был накрыт ворсистым ковром, у стены – зеленый диван и много подушек. Панорамное окно с видом на заснеженные горы, гирлянды на стенах, плазменный телевизор. А заглянув на кухню, Мира увидела просторное светлое помещение – идеальное место для приготовления выпечки!

– Деньги нужны, чтобы осуществлять мечты, – сказал Ханс. Он взял Миру за руку и серьезно добавил: – Для меня и тебя Рождество – не семейный праздник, так сложилось. Но мы все равно можем устроить праздник, верно? Только наш.

Восторг забрал все слова, и Мира крепко прижалась к Хансу. Встала на цыпочки. Поцеловала. Пирсинг холодил ее губы. Ханс ответил на поцелуй, приподняв Миру над полом. Он усадил ее на край столешницы и вновь поцеловал. Страстно. Заманчиво. У Миры кружилась голова. Все ее тело требовало продолжения, и то, как напряглись брюки Ханса, доказывало: это взаимно. Мира скинула с его плеч пальто и расстегнула рубашку. Пальцы остановились на прессе, чувствуя крепкие мышцы. Задержались на пряжке ремня. Взгляд глаза в глаза. Немое подтверждение общему желанию.