Книга Теневая палитра, страница 62 – Тери Нова

Пока я боролась с непрошеными мыслями, Уилл устремил на меня взгляд, от которого в животе потеплело, а кончики пальцев ног в кроссовках поджались. Я сделала еще один глоток кофе, натянуто улыбаясь. Глаза Уилла ненадолго задержались на том месте, где мои губы коснулись стаканчика, а потом он снова наклонился вперед, и я завороженно наблюдала, как идеально ровные зубы вырывают остатки еды из моих пальцев.

– У тебя гиперфиксация на еде, знаешь ли, – хрипло проговорила, вспоминая вечер в кафе и чертовы конфеты в амфитеатре.

Вместо ответа он устремил взгляд вперед, на дорогу, медленно пережевывая сахарное недоразумение.

– Может быть, – задумчиво проговорил Уилл. – Пока не нашлось что-нибудь, что сильнее захватит мое внимание. – Я понятия не имела, как выглядит красный цвет, но была готова поспорить, что после его комментария именно в этот оттенок окрасилось все мое лицо. – В другом пакете есть сэндвичи и фрукты, – как ни в чем не бывало продолжил он, ведя машину.

– Я… Да ты… – Возмущенно оглянувшись, я подхватила второй пакет, проверяя содержимое. Пара сэндвичей с сегодняшней маркировкой, упаковка вяленого мяса, чипсы и нарезанные аккуратными кубиками кусочки фруктов в пластиковой прозрачной упаковке.

– Всегда пожалуйста.

– Спасибо. И спасибо за это, – я указала на плед на своих коленях, – ничего не могу поделать с собой, в дороге всегда клонит в сон.

– Поэтому ты не водишь сама? – спросил Уилл.

Еда чуть не встала поперек горла, но раз уж парень задержался в городе и характернашего общения резко изменился, думаю, стоило немного открыться. Помимо отсутствия денег на покупку собственного автомобиля был гораздо более важный фактор, мешающий мне жить полноценно, впитывая разнообразие красок мира.

В некоторых штатах люди с изъянами, подобными моему, успешно сдавали экзамены, но шансы были невелики, а желающих единицы. Часто монохромазии сопутствовала светобоязнь, которая в определенную погоду не давала увидеть вспышку сигнала светофора, не говоря уже о риске столкновения, будучи ослепленным встречными фарами.

– Думаю, я могла бы рискнуть получить права, но предпочитаю этого не делать. У меня монохромазия – это нарушение зрительного нерва, когда человек видит только один оттенок в цветовом спектре. – Мои пальцы теребили плед в местах, где между изображениями облаков проступала более темная ткань. – Я с детства знаю, что небо голубого цвета, но что это значит, не имею ни малейшего понятия. Иногда мне удается распознать, что человек одет в черное или белое, я все равно вижу их сквозь пелену сиреневого спектра, но почти научилась различать. Кто-то видит мир вообще без красок, так что мне еще повезло.

– Вот почему ты так одеваешься и красишь волосы в сиреневый, – подметил Уилл.

– Раньше я его ненавидела. Представляешь, каково просыпаться в мире, где все, что может различить глаз, сиреневое? И я ненавидела черный и белый и каждый оттенок, что между ними, это было настоящей пыткой, пока зрительный опыт не стал больше. Однажды мы с подругой смотрели «Плезантвиль», так вот, его я до сих пор презираю. – Из меня вырвался нервный смешок, сопровождаемый горечью.

Пока Риз Уизерспун целовалась с Полом Уокером на экране, а ее киношный мир расцветал, мой оставался нетронутым красками.