Книга Теневая палитра, страница 65 – Тери Нова

Дэмиен был одним из немногих, в чьем присутствии я ощущала долгожданный покой и желание дышать полной грудью. С ним мое сердце не билось как сумасшедшее, но разве это не здорово? Люди привыкли, что любовь – это почти синоним аритмии, бессонных ночей, бабочек под ребрами и неистовой агонии. Мне нравилась та ее часть, в которой были уют и тишина. Да, это не имело ничего общего со всепоглощающей страстью, описанной в романтических книгах, но меня это полностью устраивало. Я понимала его, а он меня, и не нужно было никого умолять, чтобы меня любили. Я просто была благодарна, чувствуя заботу и тепло в каждом жесте, и не собиралась от этого отказываться даже под страхом попасть в немилость к такому властному человеку, как Карсон Каллахан.

Как и любая влюбленность, моя сопровождалась короткими замыканиями в мозге, теми, что в определенные моменты блокируют важные тревожные сигналы, мешая им добраться куда следует. Я должна была быть умней и слушать не только своеглупое сердце. Особенно в момент, когда опасный блеск сверкнул в глазах мистера Каллахана, а с его губ слетела угроза другого характера.

«Если ты ослушаешься и не порвешь с моим сыном, то знай, что расплачиваться придется ему». – Вот и все, что он успел сказать, прежде чем натянуть на лицо вежливую улыбку ровно за секунду до возвращения Дэмиена. Разумеется, я не повелась на его слова, решив, что это блеф: какой родитель станет вот так разбрасываться ужасными словами? Мой пьянчуга отец разве что. Я была глупа и беспечна, проигнорировав угрозу, а через несколько недель прогремела страшная новость, изменившая мое представление о мире больших денег.

Может, не все мифы далеки от реальности, ведь подобно Кроносу скользкий ублюдок не побрезговал жизнью собственного ребенка. Сколько городов веками строились не только на костях врагов и иноземных завоевателей, но и на фундаменте, вымощенном из материала, что гораздо чудовищней, – родственных узах, пропитанных кровью.

Двигатель заглох, и мой взгляд переместился за окно, где уже вовсю горели уличные фонари, освещающие здания. Первое, что бросилось в глаза, – железная вывеска, прибитая огромными ржавыми гвоздями на местами погнутую сайдинговую обшивку двухэтажного дома. Здесь, по-видимому, мы должны были заночевать, судя по выцветшей надписи «Мотель». Я повернулась к Уиллу.

– Мы остановимся здесь?

– Что? – Он на мгновение отвлекся от своего телефона, бросая взгляд за окно. – Нет, просто поблизости нет хорошей парковки, а у этого здания лучшие камеры. – Он ткнул длинным пальцем в верхний угол постройки. – Не хочу, чтобы машину угнали. Посиди секунду, я оплачу парковку и уточню адрес у местных.

Уилл вышел из машины и направился внутрь, оглядываясь по сторонам, и прямо перед тем, как дверь мотеля закрылась за ним, я услышала характерный щелчок блокировки дверей.

– Да ты, должно быть, издеваешься. – Я подергала ручку, начиная чувствовать себя пленницей. Неужто он решил, что штука баксов стоит того, чтобы сбежать?

Спустя три минуты Уилл уже возвращался назад.

– Мы пойдем пешком, здесь недалеко, – коротко бросил он, открывая мою дверь. Я слышала, как его пальцы в нетерпении барабанят по крыше «Кобальта», поэтому не спорила, пока неуклюже выбиралась из машины, стряхивая крошки от «Твинки» с пледа.